В поисках вечности

И вообще, ты вот получила неплохое образование, а про связь узла вечности с братством Некроса не знала. И в целом все очень плохо продумано.

-- Почему плохо?

-- Потому что Смотритель еще жив.

-- А подробнее?

-- А сама?

-- Ну пожалуйста…

-- Ладно. Если по времени: сначала Храм Рассвета собирается усилить свое влияние в регионе, которым раньше не интересовался и в которое намеренно вытеснял неблагонадежный контингент. Не отморозков, как когда-то в Анрест, а просто свободолюбивых, не слишком верующих, отшельников.

Где-то же им надо жить, а эти земли кем-то заселить, -- чтобы не потерять побережье, которое почему-то как раз Храм очень даже интересует, как ты говорила. Но ведь не рыбку они там ловят?

-- Вряд ли, -- согласилась Ингрид. – Но что именно их там привлекает – не знаю.

-- Вот и я не знаю. Зато братство Некроса перекрывает странными измененными монстрами гать, убивает практически все население по ту сторону, и стравливает Храм Рассвета и Орден Алхимиков.

Если бы акцию проводили с умом, то Смотрителя бы устранили, и Ордену осталась бы только версия с Храмом. А у Храма есть средства получше «мозголомки», им совершенно не нужна эта возня со Смотрителем. И уж точно совершенно не нужно ссориться с Фанпайном, о долгой памяти народа Рощи они в курсе. Уже испробовали на себе их способы мести, будь уверена, храмовникам не понравилось.

-- То есть, думаешь, некромантам понадобилось отобрать у Храма побережье, и они для этого собрались перекрыть дорогу на юг? Но нескольких хиндов, даже измененных, для этого мало.

-- А ты думаешь, зачем в той пентаграмме был узел «нетленность»?

-- Они собирались всех поднять?! Всех заболотных скопом?

-- Да, похоже. Мало кто в курсе, как хоронит народ Рощи. Так что тут Некросу не посчастливилось. Не думаю, что Фанпайн оставил трупы гнить, где лежали. Он наверняка отправил своих фамильяров переработать и вернуть земле всех умерших.

Удобрение, которое получилось после этого, вряд ли способно подняться.

-- Отец должен об этом узнать.

-- Ты зря не веришь в его сообразительность. Он все поймет, даже без разговора со смотрителем. Прежде всего потому, что, скорее всего знает, что такого ценного есть на юге. Любопытство и желание везде сунуть свой нос – единственная слабость, которую он себе позволяет.

-- Нам бы теперь убраться отсюда до того, как он сюда приедет.