В поисках вечности

Но, найти бы сначала!

– Мне отправляться на юг?

– Нет, Лилит. Ты останешься здесь, за меня. А на юг отправлюсь я сам – они там совсем берега попутали, надо напомнить, каково это – ссориться с Орденом.

– Ладно, когда отбываете?

– Завтра. После обеда загляни – текущие дела передам.

– Тогда я пойду отменять встречи.

Выйдя из приемной, Лилит прислонилась к стене. Вроде получилось. Старик будет искать девочку на юге, опять увлечется чужими проблемами, поссорится с Храмом, поохотится на некромантов. Ингрид успеет затеряться.

Роковое воссоединение «семьи» успешно отсрочено!

***

Дальнейший путь на север проходил под девизом «вся наша жизнь – тренировка!». Ингрид училась постоянно отслеживать магические возмущения и вовремя ставить малые щиты. В любой момент с любого направления ее могла укусить маленькая молния. Однако, злопамятный вампир не забыл дырку на штанах, и чаще всего молния прилетала чуть пониже спины. В конце концов, девушка стала держать там щит постоянно, и своевременно добавляла второй, если молния все же летела в другое место.

Трист, заметив такие успехи, удовлетворенно покивал головой – и удвоил количество молний, прилетающие одновременно в разные места, естественно.

Не смотря на такие неприятности, Ингрид умудрялась находить по дороге разные ценные травки и прочее, пригодное для зелий нечто, иначе не скажешь: то это была плесень… правда, красивого оранжевого оттенка, то гусеницы, то тараканы… Трист морщился, но после улиток больше ничего собирать не помогал, просто с видом стоика ждал, пока найденное будет срезано, поймано или просто упаковано.

А вечером продолжал попытки изъять алхимический котел для кулинарных целей. Пару раз, когда обработка ингредиентов не требовала это устройство, Тристу даже удалось его позаимствовать. И, надо сказать, супчик в те дни был выше всяких похвал.

Дней через пятнадцать, когда Ингрид уже казалось, что в путешествии она стала зарастать мхом, путешественники, наконец, вышли к деревне. На карте Ингрид она даже была отмечена (в отличие от тропы, которой они шли).

Деревенька называлась Ноузи. Кто ее так приголубил, не понятно. Правда, Лилит рассказывала, что это все – послереформенные названия, чтобы на карту нанести не стыдно было. А до этого половина поселений именовалась и вовсе нецензурно.

И вот так, с мечтами о горячей ванне и нормальной кровати, Ингрид резво въехала в деревню. Догнавший ее Трист, перехватил повод ее лошади и остановил.