Див

Он не любил шумные многолюдные сборища, на которых всегда чувствовал себя неуютно. Но не прийти - значило обидеть хозяйку, да и дома, где после нашествия Домны с домочадцами не осталось не только посуды и лавок, но даже полотенец и свечей, было очень неуютно и тоскливо. Кроме того, Егора неудержимо влекла вкусная дармовая еда. После смерти матери он питался как попало, а Домнины кушанья славились на всю деревню.

Егор появился у Домны поздно, когда свадебный пир был уже в самом разгаре.

Основная масса гостей тусовалась на улице. Егор прошел сквозь пеструю толпу, с кем-то поздоровался, кому-то пожал руку, с кем-то даже поцеловался, помахал рукой стоявшей в стороне Натахе, ответил кивком на приветливую улыбку брата Матвея, танцевавшего с красивой девушкой, и быстренько просочился в дом. В горнице, где были накрыты столы, почти никого не было: несколько баб с Домной во главе хлопотали вокруг стола, пьяный мужик спал под лавкой да молодые, уставшие и голодные, уныло торчали во главе стола, глотая слюни и мечтая поскорее уйти в спальню, где им можно будет поесть. Невеста была бледна и, судя по лицу, подумывала о том, не упасть ли ей в обморок. Егор, как полагается, подошел с дежурными поздравлениями, получил в ответ дежурные благодарности и две вымученные гримасы, означавшие улыбки, и подумал, что меньше всего хотел бы сейчас оказаться на месте счастливых новобрачных. После этого ни он, ни молодые не знали уже, что им делать дальше. Но тут, к счастью, на него налетела Домна, энергии которой хватило бы еще на сотню человек, отругала за то, что так припозднился и усадила за стол, что, собственно ему и было надо.

После третьей чарки вина, сдобренной хорошей закуской, ему уже не хотелось домой, даже наоборот – неудержимо потянуло пообщаться с народом, который не заставил себя долго ждать – проголодавшиеся на свежем воздухе гости возвращались к столу.

К Егору подсел его брат, раскрасневшийся от танцев и вина. Матвей сильно похорошел за последнее время: седина, чуть тронувшая его виски, выгодно оттеняла большие карие глаза, мускулы на плечах окрепли и налились сталью, а его манера отбрасывать рукой прядь волос со лба приводила всех женщин в такое возбуждение, что его жена стала стягивать ему волосы повязкой, дабы не вводить во грех своих неудачливых соперниц.