Всё летит в бездну

ох, нет, не нужно воспоминаний! Сцена примирения была такой неловкой и для меня, и для него, что я затолкал её поглубже в память и решил по возможности не извлекать. Надо бы поскорее подумать о чём-то другом.Да, были некоторые придворные, покинувшие наш дворец. Единичные случаи вроде Бернса, который посреди приёма остался без штанов, потому что мы с Сильвией пришили их к скатерти. Эх, приятно вспомнить! Но этих-то всех я хорошо знал, и даже если бы они отрастили усы, меня бы такое не сбило с толку.

Нет, это явно человек, которого я видел недолго или давно. Но кто? Не знаю я никого с такими способностями.И я ломаю голову, толкая свою тележку взад и вперёд по длинным сумрачным ходам шахты.

На обед мне достаётся такой же клейкий кусок хлеба, в котором вязнут зубы. Вдобавок он кислый, но я вгрызаюсь в него с огромным наслаждением, хоть и приходится есть в неудобной позе, скрючившись над тележкой. Этот хлеб я ронять не собираюсь!Рудокопы смеются надо мной, но я не обращаю внимания.

Наконец меня осеняет: может быть, усатый просто меня с кем-то спутал! Я долго и нетерпеливо его поджидаю, чтобы спросить об этом.Он недовольно морщится.

— В отличие от тебя, я хорошо запоминаю людей. Ну что ж, давай проясним твою память. Замок Белого Рога.

С этими словами он уходит, а я стою, пока надсмотрщик не бьёт меня грубым кулаком в спину, вынуждая двигаться. Не может быть! Замок обрушился, и единственный человек, оставшийся там, никак не мог выжить.

Или мог, если обладал умением раздвигать землю под собой и проделывать подземные ходы.Но нет, тот ведь был темноволосым и довольно худым, этот совсем на него не похож! Или похож, если убрать щёки и усы?Вечером, когда он расстёгивает цепи на моих натёртых руках, я что было сил вцепляюсь в эти самые усы.

— Ах ты, мерзкий колдун! — кричу я. — Сейчас я всем покажу твоё настоящее лицо!

Сам не знаю, для чего я это сделал. Разве вид его безусого лица что-то бы кому-то доказал? К тому же усы оказались настоящими.

Меня, конечно, оттащили. И даже врезали пару раз. И когда он приковывал меня к стене, я видел, как на его лице промелькнуло ликование.

— Совсем сбрендил парень, — между тем переговаривались рудокопы. — Рэналфа колдуном назвал. Стал бы колдун здесь работать, как же! Рэналф такой же трудяга, как и все мы, с низов начинал.

— Ты так просто не отделаешься! — бросаю я в спину колдуну, утирая кровь с лица.