Всё летит в бездну

И что значит «мог не успеть помочь»? Будто он помог!

— Может быть, потому, что ты один так ко мне привязан, — продолжает он, — и готов был находиться рядом ещё тогда, когда колдунов сторонились, а я не стал ещё королевским племянником и сыном правителя. Может быть, потому, что ты поддерживал меня и становился плечом к плечу, невзирая на опасность, даже если я тебя гнал. Ну как я мог бросить тебя в беде или хотя бы не разделить её с тобой?

— И правда, — соглашаюсь я. — Я действительно очень хороший друг, где ты ещё такого встретишь!

Но в глубине души, конечно, я смущён.

Гилберт ещё некоторое время смотрит на меня, как будто чего-то ожидая, но затем убирает руку. Я, безусловно, мог бы сказать, что и он мой самый лучший друг, но считаю, что эти глупые слова ни к чему. Куда лучше доказывать всё делом. Вот, кстати, прямо сейчас есть одно важное дело.

— Не придумаешь ли ты, как снять эти штуки со столь дорогого тебе меня, — трясу я кандалами перед носом Гилберта, — или пора признать, что твой колдовской дар совсем бесполезен?

— Послушай, — вздохнув, говорит он, — погоди, у меня есть кое-какие соображения.

Рэналф не говорил тебе, что он задумал?

— Кроме того, чтобы нас убить? Нет.

— Если я верно понял его намёки, он желает выйти из тени и отправиться для начала в Мёртвые земли. Ведь кроме нас с тобой, больше не осталось никого, кто мог бы его опознать. Моего отца Рэналф не считает — они виделись всего пару раз, к тому же очень давно, и вряд ли увидятся снова. В Мёртвых землях он может сочинить подходящую историю — например, что прежде боялся обнаружить свой дар, а сейчас, когда отношение к колдунам изменилось, готов учиться.

Ему поверят, и он может через пару лет проявить успехи и отправиться ко двору любого из королей, втереться в доверие, получить должность. А там кто знает, какие интриги он начнёт плести. Боюсь, он может и втянуть королевства в войну, и сделать что похуже. Потому нам важно предупредить остальных, чтобы были готовы.

— Согласен, — киваю я.

— И эта задача на тебе, — говорит мне Гилберт.

— Погоди, как это — на мне? — возмущаюсь я. — А что тогда будешь делать ты?

— Ты слышал Рэналфа? — мой друг поднимает бровь. — Он вернётся за телами чуть позже. Ничего он, конечно, не обнаружит, а потому поймёт, что мы каким-то образом улизнули. Тогда он наверняка уйдёт в подполье и позже нанесёт новый удар. И во второй раз нам может повезти меньше. Потому я вернусь и сделаю так, чтобы он поверил в нашу гибель.

— И что ты сделаешь? — мрачно спрашиваю я.