Всё летит в бездну

— Не бойся, он наверняка уже остыл, так что вы обязательно помиритесь. Он вообще добрый.

— Какой ссоры? — не сразу понимает Нела. — А, это. Так мы ведь тогда не по-настоящему ссорились. Мы с твоим отцом заранее договорились подстроить что-то подобное, чтобы разделиться. Так я могла начать действовать быстрее, а заодно увести тебя подальше от колдуна.

— Интриги эти ваши! — я даже задыхаюсь от возмущения. — А мне почему никто не сказал? Я же на самом деле волновался за ваши отношения, между прочим!

Нела долго смеётся, а потом заявляет, утирая выступившие слёзы:

— Ты так похож на отца, Сильвер!

И этим её извинения ограничиваются.

Мы садимся рядом и принимаемся ждать новостей. Наконец доносится грохот колёс, и из тоннеля вылетает тележка с двумя радостными норятелями.

— Мы видели, мы видели! — лопочут они. — Ух сколько народу там было! Они собираются расчистить заваленный ход.

Один всё время хныкал, что Силли погиб. Смешной, такой большой, а ноет! Нам точно нельзя было ему сказать, что Силли здесь, живой-целёхонький?

— Точно нельзя, — строго подтверждает Нела, — и показываться никому нельзя. Вы оставили знак на стене, как я просила?

— Даже два знака! — гордо сообщает норятель. — Лоффи нарисовал какую-то уродищу, а я рядом красивую понятную!

— Сам уродищу нарисовал! — сердится тот, кого назвали Лоффи, и подталкивает своего спутника.

Тот не остаётся в долгу, и вскоре оба так расходятся, что выпадают из тележки прямо к нашим ногам.

— Что за знак? — интересуется Гилберт, тактично пытающийся не глядеть на смущённых норятелей, водружающих тележку на колёса.

— Мы с Бернардом договорились, что если он увидит знак в виде птицы, то позже придёт в то же место один. Так мы сможем с ним связаться, — поясняет Нела и разворачивается к норятелям.

— Скорее отвезите меня наверх!

— И нас тоже, — говорю я, но Нела сообщает, что поедет только она.

— Здесь мало места даже для троих, — говорит она тоном, отбивающим всякое желание спорить. — И потом, там придётся ждать и сидеть тихо, вы заскучаете.

Обидно, что такое приходится выслушивать мне, настоящему знатоку в вопросах тишины и молчания.