Самозванка. Кромешник

Радэрик задумчиво рассматривал богато инкрустированную оружейную композицию на стене. И резво развернулся на каблуках, заслышав гулкие шаги. Плеснули локоны, искристо разгорелись бликами начищенные застёжки богатого дублета. Младший Адалин просиял лицом не хуже молодого солнца и счастливо улыбнулся брату.

Этот юнец мог дать фору не только несчастному Лаэрвилю, но и самому Хрустальному Лебедю, легендарному рыцарю-драконоборцу из свирельных баллад падкого на идиллическую придурь Огниффа. Фладэрик вздохнул и постарался без нужды не морщить лоб.

– Дорогой брат! – провозгласил младший с поспешным, но изысканным поклоном. – Я распорядился принести цветы и приготовить воду для омовения к твоему приходу!

– Здравствуй, Радэрик, – раскрывая объятия, Упырь улыбнулся, хотя улыбаться было нечему.

Лицом юный Адалин уродился в матушку: изящные черты семейства Амитгард, каштановые, чуть вьющиеся от природы локоны с медовой искрой, тонкая – «белая» – кость. Во всяком случае, куда «белее» резких, выдубленных ликов рода Адалин.

Резвая юность во всей своей невинной плоти и рюшах бросилась к брату с куда более искренней улыбкой, воспитанно проигнорировав запылённую от верховой езды одёжку.

– Как здорово, что ты вернулся, брат! – пропел он, крепко обнимая Упыря.

– Я обещал присутствовать на твоей присяге, – напомнил старший Адалин и чуть посторонился.

– Возможно. – Отрок и без того светился начищенным нагрудником, а потому лишь порозовел.

– Мне нужно умыться, – заметил Фладэрик, мягко, но решительно отодвигая брата. – Посиди пока здесь. Норбер вот-вот принесёт угощение.

– Да, конечно, – заметно поскучнел мальчишка. – Иди. Я подожду. Прости, что появился тут без приглашения.

– Тебе не нужно приглашение, – вздохнул Упырь.

Ведь так оно и было.

Хоть после смерти отца Фладэрик формально и сделался Хозяином рода, Высший по праву рождения, почестями он пренебрегал. Тем более, не требовал оных от младшего брата, и без того излишне тяготевшего к придворной куртуазности. Будь на то Радэрикова воля, тот бы, возможно, и предпочёл обращаться к брату полным титулом, а перед визитом засылать слуг с чопорным прошением его принять. Упыря манера больше раздражала, потому не прижилась.