Самозванка. Кромешник

Налюбовавшись вытянувшимися мордами соплеменников, Валдэн с невинным лукавством «поспешил» исправиться:

– В смысле, спрашивайте. Они там трепались сам-на-сам, пока я за охламонами студармскими завалы разгребал. Да и ремонтировал вашего Адалина кто-то из Прихоти. Я так, подобрал только.

– Да я… я… – прохрипел зримо позеленевший Элейас. – Да…

– С мессиром Ланброком мы побеседуем позже. – Любезная улыбка русого Хизеля навевала образы жизнерадостно поблескивавших во мраке застенка клещей. Командир испепелил Смотрящего ненавидящим взглядом – после озвученного обещания сконцентрироваться на предметах, так или иначе с шибеницей не связанных, удавалось не сразу, – и сполз на один из немногочисленных сундуков.

Какие-такие богатства крайне аскетичного, как покинутая пещера отшельника-каннибала, Стилета предполагалось в них хранить, Астаз за годы службы так и не придумал. А потому держали в окованных железом монстрах то, что на виду оставлять казалось невместным даже по местным меркам.

Валдэн подозревал за изукрашенной резьбой крышкой зарождение новых форм жизни и суеверно не вмешивался. Предоставил потенциальным цивилизациям полную свободу самовыражения в выделенных рамках. А сидеть, и даже рядом останавливаться, избегал. Потому на злополучного командирчика покосился с некоторым злорадным любопытством. Впрочем, Астаз не сильно отвлекался от происходящего вокруг фарса. Ибо не вежливо… ну, и опасно. Деревянная физиономия Астора как раз сподобилась на гримасу чуть менее безобразную: отпрыск, видать, решил создать «дружелюбную, располагающую атмосферу», непонятно только, зачем он начал для этого улыбаться.

– Сейчас нас интересуют подробности «подбирания», – ласково оповестил младшенький канцлерёныш и обстоятельно сложил холёные, вожжей не пробовавшие лапки на занозистой поверхности стола.

Родмунд согласно кивнул:

– Как я понимаю, обстоятельства возвращения, так сказать, были несколько… неординарными.

– Как же! – кивнул Валдэн, мрачно размышляя, что разумнее предпринять.

Ничего предосудительного, если верить его нетвёрдой памяти, в упомянутых обстоятельствах не просматривалось. Но уж коли речь зашла об этой чернявой холерине… пёс его знает. Астаз пожал плечами и машинально проморгался. Икоту после Йермошевой кислятины даже разыгрывать не пришлось. Дрянь едва не пузырилась, прожигала потроха и отзывалась в скулах ломотой.