Самозванка. Кромешник

Да только, если ты такой друг ему закадычный, будь добр… – загадочно не окончив фразы, подданный скривился. Находись они снаружи, вампир сплюнул бы. И не факт, что не на сапоги Упырю.

Адалин ожидал чего-то подобного. Не ожидал он, что Стэван, отшвырнув кнут, вцепится в его руки мертвой хваткой:

– Фладэрик! Князь весть, что дальше будет, но спаси моего брата! Ты же можешь! Заступись перед королевой! Не виноват он ни в чём. Честью рода клянусь! Может, чё и сболтнул по пьяни… так ведь… Фладэрик! Не губи! Что хочешь отдам! Генрич на всё согласится.

Любой откуп, Адалин! Землю, доход, что хочешь!

– Что ты несёшь? – раздельно выдохнул тот, всё же несколько отстраняясь. Уж больно скверно воссияли глаза у третьего Милэдона.

– Прошу! Отступись! – Захват крепчал, зенки полыхали.

Упырь медленно выдохнул, усилием воли успокаиваясь:

– Стэван, – позвал он возможно непринуждённее. – Что. Ты. Выдумал!

– Выдумал? – готовясь метать молнии из глаз, а то и дым пускать ушами, задохнулся подданный. – Хочешь сказать, ты не при чём?

– А ты хочешь сказать, я Тэрглоффу прислуживаю? – разозлился Адалин.

– Рехнулся?

– Сейран всякое болтал, когда приезжал сюда… – застонал Милэдон, отпустив-таки едва не поломанные в приступе братской любви конечности. – Вечно, как выпьет, начинал… Отец его и так, и эдак, а он всё своё! Про Королеву, про Канцлера… про тебя… Фладэрик! Отступись! Скажи королеве, не было ничего…

– Дурак! – рявкнул Упырь, надменно вскинув вмиг разболевшуюся голову. – Ты что, богатырь холерный, думаешь, это я на него донёс? Тэрглоффу? Королеве?

– Так… – несколько опешил белобрысый.

– Ты же…

– Я его друг, дубина! И Тэрглоффа на шибеницу с куда большим удовольствием препровожу… вместе с Её Величеством!

Стэван отшатнулся, изумлённо распахнул рот, да так и замер.

– А ты думал, – зло расхохотался Адалин, – что за «шашни» мы с твоим братишкой обсуждали? – И, слегка понизив тон, прибавил: – А коли ты на всё готов, спишь и видишь, как кровь родную от катов да Башен Северных уберечь, сделай милость, рук мне больше не ломай.

И разговор этот, по возможности, забудь. Глупость я сделал, приехав. Не думал, что всё настолько скверно. Но да ничего не попишешь. Придётся тебе меня принимать, притворяться радушным хозяином. И не орать. По возможности.

– Фладэрик, – проморгавшись, охнул начавший соображать вампир. – Да я, если поможешь… Мы всё сделаем! Прости, что… что тебя заподозрил! Но ты же… Как же, говорят, ты…

«Тварь Её Величества».