Самозванка. Кромешник

– Я, всё-таки, наследник Белого Генрича.

В душной комнате пахло скверно: болезнью, болью, бобровой струёй, дягилем, барсучьим жиром и гарью. Больше всего бесила именно гарь. Даже сладковатый душок, распространяемый гноящимся несмотря на все старания Тэарвин мясом, да опийный привкус, вызывавший гаденькие ассоциации, так не раздражали.

Упырь, растирая ладонью нижнюю часть лица, прогулялся до сундука, задумчиво поглядел на забытый кодекс. Поднял.

– Да и куда я денусь? – Милэдон лежал на спине, уставившись в потолок.

Растрескавшиеся губы неприятно кривились. – Видал, что с ногами…? – Упырь рассеянно покивал. – Тинктурами напоили так, что не заживает ведь ничего! Хэминд, отморозь, старался.

– Нешто самолично? – подивился между делом Адалин, листая шелушащиеся страницы.

– А то! Крысий канцлер.

– К сожалению, вампирский, – повернувшись на каблуках, прищёлкнул языком Фладэрик. – Хорошо. Мне нужны подробности. Надо понять, что им известно. Кстати, – он выразительно приподнял кодекс.

– Ты же, разумеется, в курсе, что эта писанина считается запрещённой на территории долины Олвадарани последние четверть века? Твой великовозрастный держальник точно надёжен?

Сейран слегка поморщился, насколько позволяли медленно заживавшие побои:

– Упырь, я введу его в семью. Он мне как сын.

– Это же не ответ, – почти издевательски скривил губы Адалин, талантливо симулируя брезгливое недоумение.

Милэдон подавил тяжкий стон:

– Ну, разумеется. Ты хоть кому-то доверяешь? Брату своему, к примеру?

– А ты наивный, – Упырь почесал бровь, меланхолично колупнул подвядший струп.

– Князья великие, – пробормотал Сейран. – Аарэм просто изучает историю!

По источникам, запрещённым специальным указом Королевы.

Достойное занятие для недостойного подданного. Фладэрик и сам любил подобные предприятия. А всё же, парня следовало проверить.

[1] юноша из бедных дворян, взятый на воспитание и использовавшийся для поручений

[2] Род стула, табурета.

Глава 3. Лилия и Роза

Кодексы Миридика в долине не жаловали.

Пёс знает, отчего.

Холерные колдуны учиняли разливанные моря пустопорожних славословий, подпекаемыми воробушками заходились в угоду ревнивому тирану, пестуя монаршую спесь да самомнение щадя. Данное сочинение пожелавшего остаться неопознанным автора ещё выгодно выделялось на общем фоне некоторой замашкой на здравомыслие и рациональность, и излагало спорную историю последних полутора столетий почти без искажений.