Самозванка. Кромешник

Генрич Белый Милэдон, сутуловатый старик с гвардейской выправкой, пепельными усами, годными послужить родовым знаком в обход герба, и носом им под стать, в сопровождении полчищ собак и своры чуть более многочисленной родни чопорно предстоял посередине, аккуратно зачесав пенные космы на старомодный лад, и зачем-то напялив придворный кафтан, древний, что поселковая знахарка, и лишь чудом от моли упасенный. Ещё и перевязью той же эпохи обмотался.

Фладэрик приглядывался к амуниции, дивясь как сохранности, так и самому факту ее существования.

Громоздкая, напоминавшая конскую упряжь конструкция смотрелась на почтенном кровососе вполне уместно.

Собаки млели, родня благоговела.

Нервно почесав бровь, Адалин выбрался из ниши окна, откуда невозбранно любовался пейзажем и сочинял «покаяние» Милэдона. Поклонился, размышляя, чем ещё почтить явление подобного масштаба.

Сопровождаемая зловещим скрежетом, ритмичным похрустыванием и проникновенным шорохом ползущей по стене сороконожки, в зале объявилась Альдэгерда.

Разумеется, в кресле. Памятный чепец прикрывала благообразная накидка, прихваченная обручем. Собаки благоразумно старухи сторонились. Родня огребала тычки подвяленным перстом и острым локтем, послушно расступаясь.

Искоса глянув на подкатившую на самоходном кресле старицу, Генрич отрывисто мотнул кудлатой головой:

– Рад приветствовать тебя в своём доме, мессир Адалин. Прости нерасторопность. Я не знал о твоём визите, иначе прервал бы прогулку прежде. – Упырь улыбнулся, благополучно симулировав воспитание и маскируя прищуром диковатый взгляд, невольно мерявший делегацию.

Древняя упырица только что его подозрительно… обнюхала? – Позволь предложить тебе моё гостеприимство, кров и стол.

– Благодарю и принимаю, мессир Милэдон, – откликнулся Фладэрик, понимая, что отступать попросту некуда.

Семейство обложило его плотным кольцом. Да и Альдэгерда верхом на инженерном исчадии, напоминавшем скорее осадную машину, маячила недобрым предзнаменованием.

Генрич важно задрал породистый нос, демонстрируя фантастические усы.

Упырь почти проникся. В самом деле, этот старик знал толк не только в высадке корнеплодов и масштабном окуневодстве. Успел послужить Короне, запятнав фамилию ратной славой, как черничник – подол распутной поселянки.

Трапезничать семейство полным составом угнездилось уже затемно в изумительно напоминавшем кишку, долгом, что полный титул Королевы, и тёмном, что её же помыслы, зале в южной части дома.