Самозванка. Кромешник

Фладэрик небезосновательно полагал, что глянцевое от жира творение местных поваров вполне способно в случае чего оказать достойное сопротивление покусившимся на сохранность его лаковой корки. Есть – и даже оскорблять подозрением в съедобности – дивный шедевр было бы кощунством. К тому же, опасным для здоровья.

При взгляде на ушат внутренности завязывались суеверными узлами.

– Фамильный рецепт! О! И перепёлки! Очень рекомендую, – вещал весьма довольный содержанием стола скипидарный дядька.

– Благодарю, – кивнул, сглотнув, Упырь.

Эстэрварт благодушно улыбался, глодая обильно сдобренного бледным соусом, сочившегося жиром и за версту вонявшего травами каплуна.

– Не гляди на Генрича, – фыркнул вампир. – Он у нас тот ещё постник. Будь его воля, на воде речной да коре лесной жил бы… – Адалин пожал плечами. Кора корой, однако, от трапезы он и сам предпочёл бы воздержаться. Пусть и не в пользу древесины. – А хочешь действительно поесть – только свистни, – продолжил, помахивая косточкой, общительный сотрапезник и выразительно заломил густые брови.

Адалин галантно пригнул голову и продолжал отыгрывать добронравие. К слову, Упырь не заметил, когда это они с Милэдоном успели сойтись достаточно для подобного тона. Но усатый по примеру хозяина Эстэрварт, в силу возраста, мог позволить себе толику панибратства. И Фладэрик любезно улыбнулся:

– Хорошая мысль.

– Да уж, – покивал, состроив мину выразительную, дядька. – Тебе б не помешало.

– Странно, что птицы в полёте не мрут, – поддакнул позабавленный Адалин. Вот ещё одром его не называли родственнички хворых заговорщиков.

– Кто тебя пощипал? – небрежно зашвырнув едва надкушенное бёдрышко под стол ревниво вьющимся тут же собакам, уточнил Эстерварт.

Упырь смерил соседа беглым, насмешливым взглядом: неприлично смуглый для подданного, носатый и белоусый, выглядел дядюшка куда моложавее брата. И заметно веселее.

– Вестимо, вышеозначенный народ. Под впечатлением.

– Понятно, – беззлобно ощерился подданный. – Старая песня. Молодец. Язык почём зря не распускаешь. Поучил бы нашего олуха… уму-разуму.

– Думаю, его уже научили, – откликнулся Адалин, понимая, что за светским трёпом с повадками излишне добродушного дядюшки хорониться долго не получится. А потому и не пытаясь.