Самозванка. Кромешник

– Кто бы мог подумать? – так ничего и не дождавшись, окромя собачьих трелей, Генрич отлип от окна. И даже соблаговолил обернуться, смерив гостя долгим взглядом потомственного командира. – Выходит, слухи врут?

Фладэрик пожал плечами. Откровенность его давно не смущала. Тем паче упрёком тут отчего-то и не пахло. Белый Милэдон решил отложить моральную оценку до лучших времен.

– Слухи? – симулировал твердолобость поднаторевший в светском лукавстве Адалин.

– Твоя роль при дворе, – предложил навскидку подданный, дрогнув роскошными усами.

– Или причина размолвки с отцом. Я, как ты понимаешь, не частый гость в Розе. Мог и не разобраться. Однако мне казалось, наследник Тайдэрика пользовался… благосклонностью Её Величества. Неожиданно долго. Теперь по всему выходит, молва очернила того мессира?

– Не слишком, – ухмыльнулся означенный наследник, позволив себе чуть больше искренности. Но Адалин сегодня не собирался откровенничать сверх необходимого.

Кустистые брови Хозяина насупились. Дублёная, ветрами просоленная физиономия древнего кровососа сложилась в мину непонимающую и одновременно проницательную.

Старший Милэдон не спешил с излишним красноречием. Выдерживал паузы с должным терпением, а главное, своевременностью. И состязаться в выдержке эти двое могли бы до утра.

Упырь, вздохнув, помахал метафорической ручкой метафорическим же перинам, невольно покосившись на притаившуюся за резной деревянной ширмой кровать. Генрич, в полумраке скорее бусый, чем белый, окинул гостя долгим, оценивающим прищуром, вдругорядь дрогнул усами, задумчиво пожевал, надеясь распробовать впечатление.

И неожиданно сварливо осчастливил:

– Ладно, Адалин. Надеюсь, хоть сообразительность твоя – не плод фантазии злопыхателей.

Упырь подавил невольный смешок. Знавал он, как ту «сообразительность» на деле за глаза честили.

– Прости старику излишнюю прямолинейность и не сочти за оскорбление. Час поздний. Я устал, – говорил командир отрывисто и чётко. Фладэрик понятливо кивал. – А завтра ехать на дальнюю лядину.

Так что не обессудь. Скажу, как есть, без ваших придворных околичностей: тебя мнят прелагатаем и королевиным полюбовником. И то истинно, как видно. О том же Сейран зубоскалил, про то же на женской половине судачат, почитай, с твоего утреннего появления…

Адалин усмехнулся. На этот счёт иллюзий он никогда и не питал. Женская половина неизменно обсуждала именно этот аспект его биографии. Впрочем, как и мужская.

– Однако сыну ты сказал, что жаждешь шибеницы Канцлеру.