Самозванка. Кромешник

Очнулся под стенами Боддэнван, когда конь подо мной пал.

Звучало скверно. Адалин не перебивал.

– Ни памяти, ни поклажи, – голос вампира сделался резким и отрывистым, плавный говорок рассеялся туманом. – Даже кобыла чужая. И это, – Блодвэн выразительно коснулся седой шевелюры. – Благо, зрение со слухом восстановились. Спутник, так тот с концами. Пару дней дёргался ещё – потом околел, – вампир тряхнул белёсой головой. – Повезло, что боддэнванские «неженки» в Обители приютили.

– Служители Жрицы милостивы, – кивнул Адалин без выражения.

Гристоф хрипло хохотнул. – И беспристрастны.

– А то как же! – На сей раз кровосос смеялся дольше. Звук больше походил на карканье. – Кабы не сутолока, подняли б на колья во имя госпожи. Там беженцев ллокхэнских больше, чем крыс в подвалах. Кто ранен, кто в бреду. Грязь, смрад, драки. «Нежные» морды тряпками обвязывают, чтоб чего не подцепить. Когда я отъезжал, уже зараза какая-то начиналась. За городом трупы жгли. Не то холерина, не то оспа.

– Ты что, одно с другим не различаешь?

Южные вести совсем не радовали.

Эрвар давно намеревался приструнить злобствующие лесные племена. И бедствие, в контексте Валтаровых откровений, не казалось таким уж «стихийным».

– А по приметам и то, и другое, – Блодвэн задумчиво прикусил губу. – Я прежде такой дряни и не видал. Чтоб потроха собственные с кровью выблёвывать…

Адалин сумрачно растёр подбородок, чувствуя, как неприязненно заёрзал за пазухой горностай. Позёмыш всегда загодя чуял неприятности. И сейчас Спутник волновался.

– В Землях Жеша холера, – заметил Упырь между тем, разглядывая сложную вязь опоясывавшей зальчик балюстрады.

– А на островах в Парящем море, кажется, чума свирепствует. Однако, вполне обыденная. Про землетрясения не слыхал. – Блодвэн не счёл нужным отвечать. Фладэрик задумчиво крутил серьгу между пальцами. – Гуинхаррэн, разумеется, в курсе этой душещипательной истории?

Кто бы сомневался! Знак, выложенный в Мрачных Холмах, распугавший нежить и приморозивший округу, выпивший силы подчистую, просто дожидался срока среди крапчатых мхов и пыльного вереска, в пегих от лишая пустошах на подступах к Долине.

«Ваш же, вампирий выгон».

Валтар говорил про новые Калейдоскопы. Мог ли Ллокхэн уничтожить «особый знак»? Фладэрик запоздало пожалел, что не срисовал узора. Битое стекло с шелестом перекатывалось в воображении, тасуя орнаменты, выворачивая Кромку на свой лад. Нет, не вспомнить.

Поганая Лилия поганого Ллакхара, будь он трижды неладен, затеял очень опасную игру.