Самозванка. Кромешник

На стенах проступали золотом текучие узоры – давно забытые, безгласные писания и образы, которых больше не хранила человеческая память. Вглядываться в колдовскую вязь не рекомендовалось. Она туманила рассудок хуже тинктур из дурнопьяна. А потому стены милостиво укрывали гобелены со сценами охот и битв, цветами и благородными животными.

Чёрный Трон Её Величества напоминал оборонительное сооружение, цитадель в миниатюре с резными подлокотниками, сквозь которые проросли колючие побеги розовых кустов. В шипастых переплетениях ветвей алели ранами багряные цветы.

Искусно вышитые золотом атласные подушки в колючем окружении напоминали приманку очевидного капкана.

Мудрая Айрин не рисковала попрать сие опасное великолепие и неизменно говорила с подданными, позируя на фоне. К тому же, в жутком гнездовище исправно выводили нежные рулады яркие пичуги – любимицы Госпожи, слишком трепетные для этого мира, а потому исправно мрущие от ненароком брошенного взгляда или, не приведи Князь, чиха.

Адалин, не ко времени помянувший змей, усмехнулся.

Уж где бы, казалось, им самое место. Но пресмыкающиеся гадины, здраво опасаясь конкуренции и уважая превосходящего врага, Королевы и её Дам избегали.

Птицы свиристели, цветы благоухали, в зале царило раболепное безмолвие, на время потеснив монаршие амбиции.

Ради затеянного представления совещание прервали, но снабдить ясновельможную толпу соответствующими предписаниями запамятовали, отчего Высшие растерялись. Удивлённо пялились на потрёпанного прелагатая, равнодушно вступившего под сумрачные своды, шелестели раззолоченными плащами и бестолково задирали породистые носы.

Адалин вельмож проигнорировал и уставился на витражи за тронной спинкой. Цветное стекло рассыпало радужные блики по антрацитовому глянцу каменного пола, напоминавшего поверхность обманчиво подёрнутого ряской омута в ночи.

Её Величество, князепосланная госпожа долины Олвадарани и хозяйка коронного замка, повелительница Вод и Птиц, предивная Айрин, девица – хах! – Равнсварт, в ожидании перебирала сахарными перстами косточки чёток.

Застывшие вокруг ряды Лучистых, Высших и динстманнов – контингент не самый гостеприимный, к непринуждённой обстановке не располагающий – отмалчивались. На задах, ослепляя самоцветным мерцаньем и исподволь пованивая чародейными притирками, боевым порядком выстроились Дамы.

Неодобрительное внимание самолюбию не льстило, но Упырь, стыдом не обременённый, реагировал спокойно.