Самозванка. Кромешник

Вернее, предпочитал делать вид, что не понимает. Дамы переваривали услышанное – им требовалось больше времени и, возможно, дополнительная информация.

Королева смотрела так нежно и светло, что на душе шакалы взвыли. Фладэрик снова опустил глаза. Девица Равнсварт задумчиво кивала. Тонкие, длинные пальцы, изредка задевая острыми ноготками резные бусины чёток, мерно накручивали круг за кругом. Едва уловимый звук мерещился особенно отчётливым в сонме приглушенных шумов.

– Я прочла твоё донесение, – заметила Айрин чуть слышно.

Выжлецовы откровения правительница изволила окрестить «донесением».

Фладэрик мысленно усмехнулся, принимая правила игры. Равнсварт невесомо улыбалась мягкими, как перина в княжьем тереме губами. Но глаз улыбка не касалась. И всё же выглядела королева бесподобно юной и обманчиво наивной. Красивее женщины Фладэрик, пожалуй, не встречал. Одна беда – за ослепительным фасадом скрывалось кое-что похуже ловчих ям.

– Они требуют пояснений, – отозвался Адалин, подумав.

– Разве? – улыбка заострилась.

– Я всё поняла.

Фладэрик на миг прикрыл глаза. «Дивноокая Айрин» творила очередную заумь. На спытки не тащила, Хеминда или сразу палача из толпы не выкликала. И смотрела так, будто в зале больше никого и не было.

– Нет, моя Королева, – упрямо тряхнул неубранными волосами Адалин. За пазухой неприязненно заёрзал встревоженный, тонко чуявший хозяйское настроение Позёмыш. – Они требуют пояснений.

– Изволь, – задумчиво мурлыкнуло Величество, час от часу хорошея.

Упырь моргнул, подумывая вновь опустить глаза: уж больно дивная картинка толкала на шальные подвиги. – Возможно, тебе стоит действительно всё разъяснить.

Адалин призадумался.

Насчёт девицы Равнсварт коронный прелагатай питал неоднозначные эмоции, подданному не приличествующие, а потому соображать приходилось быстро, а аудиенции опасаться больше заслуженного эшафота.

«Что ж тебе не сиделось в своём позолоченном теремочке? – подумал Фладэрик угрюмо. – Подобной девице к лицу прясть кудель в ожидании какого рыцаря да с дамами шушукаться.

Желательно, о кружевах и вышивках, а не заморских ядах и прочих… подковёрных прелестях».

Не тут-то было. Адалин имел сомнительное удовольствие убедиться, что сия змея не только жалила, ещё и на расстоянии плеваться наловчилась.

– Мессир Адалин, – напевно позвала синеглазая правительница, чуть повернувшись, так что отблески пошли гулять по разукрашенному вышивками лифу. Юная нежность, не обременённая стыдом.