Дверинда

Тропа

уткнулась в невысокий холм, поросший шиповником и какими-то белыми мелкими

цветами неслыханного аромата. Боцман пошел вокруг холма, ища продолжения

тропинки, но обошел его и развел руками.

- Ничего там впотьмах не разглядеть. Придется здесь ночевать. Утром

как-нибудь выберемся.

- Как это - здесь ночевать? - изумилась Ксения. - Под открытым небом?

Какой ужас!

- Никакого ужаса, - отрубил боцман. - В плащ завернешься - и привет!

- Если я сяду на сырую землю, я заболею, - убежденно заявила Ксения.

Я тут с вами радикулит подхвачу! И воспаление!

- Ну, не хочешь ложиться, стой на ногах! - позволил боцман. - Устанешь

- подваливайся под бочок. А я вздремну минут шестьсот.

Он действительно обмотался плащом, лег, свернулся поуютнее и вскорости

захрапел.

Ксения постояла над ним, на манер часового, а потом, не решаясь лечь,

стала ходить взад и вперед, соображая, продержится ли она всю ночь. Если

принять во внимание, что и в предыдущую ночку она не выспалась, то было ей

тяжко.

Кто-то мчался издалека по тропке к холму.

Ксения кинулась к боцману и стала трясти его.

- ...в трон, в закон, в полторы тыщи икон, в божью бабушку и в загробное

рыдание!.. - пробормотал спросонья боцман. - Ты чего, сдурела, что ли?..

- Слушай! Слышишь? Сюда кто-то едет!

- Точно! - боцман сел. - Вот кто нас отсюда выведет!

Стук копыт приближался. И через несколько минут на поляне возник всадник.

Был он молод и ангельски хорош собой.

плечи и спину из-под маленькой бархатной шапочки с соколиным пером.

Спереди они были коротко подстрижены и колечками ложились на лоб до черных

бровей. К огромному удивлению Ксении, глаза юноши были закрыты и на

нежно-румяные щеки падала тень от густых и длинных ресниц. Поверх

темно-лилового колета всадник накинул лиловый же длинный плащ, такой

длинный, что он прикрывал попону серого коня, и даже звездочки шпор,

покрытые лиловой эмалью, лишь изредка выглядывали из-под него.

Удивило Ксению и другое - почему это она вдруг видит в темноте все эти

мелочи - и ресницы, и звездочки. Но оказалось, что темноту рассеивает

свет фонаря, а фонарь держит в зубах большой серый пес, бегущий бесшумно

рядом с конем.

Конь и пес перешли с рыси на шаг и остановились перед холмом, там, где

кончалась тропинка.

- Расступись, зеленый холм! - нараспев сказал спящий всадник.