Приключения профессора Марка Пигги

Кажется, эта штука работает на угле?

Как бы ни было, мистер Пигги извлек из нее искру жизни и довольно скоро связался с помощником инспектора Филином Роу, осчастливив того честью вынести обездвиженного патрона с поля недавней битвы. На щите уже или нет, профессор не узнал, потому что, только завидев похожее на утюг лицо помощника Тойво Тойвонена[3], ретировался в свои пенаты с прытью разбуженного собачьим лаем седого лиса[4].

***

Когда Маркус подошел к дому, он долго не решался открыть дверь. Так и стоял, вынув ключ, глядя на мокрый от ночного дождя асфальт.

В окнах не горел свет, Каридад уже легла спать. Стеклянная дверь с ажурной занавеской казалась ему чуть ли не Рубиконом.

Так вот Юлий Цезарь со своей бандой стоял, наверное, размышляя, стоит ли это дело того, чтобы намочить ноги? Во всяком случае, да простит госпожа История, «бандой» его армию должен был считать сенат Рима, о котором, ибо летописи пишутся победителем, мы знаем в основном то, что он сгинул под мечами собственной армии.

Я зомби, думал профессор Пигги.

Щелкнув-таки замком и решаясь толкнуть дверь в черный коридор таунхауса, он пошарил внутренним взглядом в своем сознании, отыскивая признаки того, что неплохо бы походить по улицам с руками перед собой и перекусить чьим-нибудь свежим мозгом – в компании мычащих друзей, забивших на гигиену.

М-да… Кажется, он действительно был голоден, но при этом хотел не чего-то из ряда вон, а яйцо-пашот с трюфельным кремом и – страшитесь, диетологи! – копченым салом на куске чесночного хлеба.

Дрогнув от вида собственной длинной тени и тут же испытав облегчение, что он все же ее отбрасывает, тем самым не являясь вампиром, профессор прошел в гостиную, не зажигая свет. Скинул туфли и тяжело опустился в кресло, сцапав по пути валявшуюся книженцию.

«Нежить» Юхана Эгеркранса. Как в тему! Откуда она могла тут взяться? Каридад не отличалась интересом к такого рода литературе.

Маркус перелистнул несколько страниц. Веселенькие картинки, ничего сказать!

Тут только он понял, глядя на вариант «Сатурна» Гойи, усаженного Эгеркрансом на каменистый пригорок, что прекрасно видит в темноте. Причем без помощи толстых стекол, которые носил с детства и которые теперь были неизвестно где. Вероятно, в полицейском участке, среди улик его собственного недоказанного убийства.