Судьба Лондона. Шесть возможных катастроф

Мысль о том, чтобы быть облитым с головы до ног при термометре на нуле, была ужасающей. Эти люди встретили бы огонь, но подобная смерть, ибо это означало бы смерть, была ужасна.

– Неужели этот парень хочет, чтобы его убили? – воскликнул Фишер. – Если он это сделает, они разорвут его на куски. Я спрашиваю, сэр, вы с ума сошли?

Он импульсивно подался вперед. Ошибившись в его намерениях, человек со шлангом энергично повернул кран. Последовал яростный вой. Но драматический момент пропал, не появилось ни капли воды.

Внезапный крик смеха раздался вовремя, чтобы спасти жизнь пожарному-любителю.

– Вода замерзла в магистрали, – раздался чей-то голос.

Все было так, как сказал голос. В мгновение ока все снова стало обыденным. Фишер же был очень серьезен, когда уходил.

– Это само по себе беда, – сказал он. – Вода замерзла в магистрали! К завтрашнему дню у нас не будет ни капли.

VII

На следующий день в Палате представителей шли жаркие дебаты. Было предложено ввести военное положение в Лондоне.

Это был шанс для горстки чудаков и фанатиков не остаться без внимания. Это было вмешательство в свободу личности и все остальное. Дебаты продолжались и в десять часов, когда Фишер вернулся в пресс-центр. В одиннадцать один из ведущих зануд все еще продолжал говорить. Внезапно по палате пробежала нервная дрожь.

Унылый оратор сделал паузу – возможно, он немного устал от самого себя. Произошло нечто драматическое. Возникла та любопытная напряженная атмосфера, которая вызывает сдавливание груди и сжимание горла перед тем, как придет реальное понимание.

Пренебрегая всеми правилами приличия, один из членов встал за креслом спикера и громко воскликнул:

– Отель "Сесил" горит! – закричал он. – Там все горит!

Фишер бросился с галереи во двор. Даже чопорный Демосфен потерял дар речи и поспешил покинуть палату. Не было нужды объяснять кому-либо, что означают масштабы катастрофы. Все знали, что перед лицом такого бедствия пожарная команда будет беспомощна.

На Стрэнде и на подходах к нему, на набережной и на мостах собралась плотная масса людей. Они были закутаны во всевозможные странные и гротескные одеяния, но, казалось, не обращали внимания на пронизывающий холод.

На Стрэнде было светло как днем. Огромный столб красно-белого пламени устремился далеко в небо, ровный гул от него напоминал шум прибоя на каменистом берегу. Постоянно раздавался треск, похожий на мушкетную стрельбу.