Судьба Лондона. Шесть возможных катастроф

 – К черту газету! Зачем беспокоиться о публикации "Чат" в такую погоду?

Он скатился с кровати и распахнул окно, сквозняк ледяного воздуха на мгновение стиснул его сердце в смертельной хватке. Гоф вскочил в комнату и поспешил закрыть окно от ледяного воздуха.

– Почти пять ниже нуля, – сказал он. – Вы должны прийти в офис, мистер Фишер.

Фишер зажег газ. На мгновение он залюбовался фигурой Гофа. Его голова была замотана в тряпку, оторванную от старой куртки из тюленьей шкуры. С головы до ног он был закутан в овчину, снятую с туши животного.

– Эта шкура досталась мне от старого арктического путешественника, – объяснил Гоф. – Внутри она довольно засаленная, но не пропускает этот гибельный холод.

– Я же сказал, что не стоит возвращаться в офис сегодня вечером, – пробормотал Фишер. – Это единственное место, где я могу нормально согреться. Хорошая газета нам ни к чему – завтра мы не продадим и пяти тысяч экземпляров.

– Продадим и еще как, – нетерпеливо вставил Гоф, – Хэмпден, член от Восточного Бэттерси, ждет вас.

Одна из ловких городских группировок зажала в уголь. В Лондоне около полумиллиона тонн, но в ближайшие дни ожидать новых поставок не приходится. Вчера вся партия была скуплена небольшим синдикатом, и цена на завтрашний день установлена на уровне трех фунтов за тонну – для начала. Хэмпден в ярости.

Фишер поспешно натянул одежду. Журналистский инстинкт пробудился.

У двери Фишер попятился назад, так как его обдало холодом. В двух пальто и с шарфом на голове холод, казалось, вытягивал из него жизнь.

Луна сияла на стальном небе, в воздухе висели мелкие иголочки мороза, а на ворсистой груди Гофа лежал густой иней. Сады на Рассел-сквер были одним сплошным курганом, Саутгемптон-роу – одной белой трубой. Гофу и Фишеру казалось, что Лондон принадлежит только им.

Они не разговаривали, говорить было практически невозможно. Фишер, пошатываясь, прошел в свой кабинет и, запыхавшись, выпил бренди. Он заявил, что у него нет никакого настроения. Его усы болезненно свисали, как будто на их концах висели два тяжелых бриллианта.

Прекрасная атлетическая фигура Джона Хэмпдена, члена парламента, яростно ходила взад и вперед по кабинету. Физическая слабость или страдания казались ему чуждыми.

– Я хочу, чтобы вы хорошенько это втерли, – кричал он. – Напечатайте об этом в завтрашнем "Чат". Это эксклюзивная информация, которую я вам даю. При правильном подходе в Лондоне достаточно угля, чтобы преодолеть этот кризис.