Солнце цвета стали

Огромный воин зарычал, точно дикий зверь, зло и отчаянно. В глазах его засветился гнев, но гнев бессильный. Огромный меч с шорохом упал на песок, рядом брякнулся щит.

- Хорошо, - кивнул Ивар и, сгорбившись, побрел назад, к своим.

От обрушившегося со всех сторон ора он чуть не оглох. Когда до трибун оставалось меньше десятка шагов, что-то мягко тюкнуло его по шлему. Ивар поднял глаза и получил огрызком яблока прямо в глаз. От неожиданности вздрогнул и невольно прикрылся щитом.

Как оказалось, не зря.

Зрители, которым не понравился исход поединка, швыряли вниз все, что попадалось им под руку. О щит колотились обглоданные кости, огрызки, и даже тухлые яйца, явно не случайно принесенные на Игры.

- Они что, сошли с ума, во имя Одина? - спросил Ивар, укрываясь за надежными стенами прохода.

- Иначе и не скажешь, - ответил Арнвид, подавая ему кувшин с водой. - Больно уж ловко ты уговорил этого типа сдаться, все выглядело так, словно подстроили заранее. Вот они и решили, что их обманули.

- А что ты ему сказал? - поинтересовался конунг, дождавшись, пока его дружинник напьется.

- Я его ранил, - ответил Ивар, вытирая повисшие на подбородке холодные капли, - и пообещал, что если он не сдастся, то убью.

- Добрый ты, - вздохнул эриль, - прямо как я. Гляжу на тебя, и сердце радуется!

- Ладно вам болтать, - отрезал Хаук, - иди, Ивар отдыхай, а я на следующую схватку погляжу.

И снова Ивар стоял на арене, что стала почти столь же привычной, как палуба драккара.

Давала знать о себе усталость - кольчуга казалась тяжелой, а меч, в обычное время легкий и послушный, и вовсе неподъемным.

Вместе с усталостью пришло странное опустошение, мысли исчезли, оставив гулкую пустоту, и он дрался в этой пустоте, не думая ни о чем, не испытывая никаких чувств. Ему было даже все равно, выиграет он или проиграет, хотелось одного - быстрее все закончить.

Соперником стал богатый ромей, на чьем панцире красовалось больше золота и драгоценных камней, чем в сокровищнице иного херсира.

Необычно светлые для этих мест глаза смотрели сквозь прорези шлема, похожего на рыцарский, надменно и презрительно.

Но это выражение исчезло из них после первой же сшибки. Ромей оказался умелым бойцом, он был силен и проворен, но вряд ли ему когда-либо приходилось по настоящему сражаться за собственную жизнь. Именно эта разница определила результат.

Ивар закончил схватку жестоким ударом, разрубившим противнику голень.