Солнце цвета стали

Ивар вытащил меч и обрушил его на шею самого быстрого оборванца. Тот ловко увернулся, но потерял равновесие и брякнулся на камни. Успевший покинуть седло Гудрёд пригвоздил его к земле.

Ивар спрыгнул с лошади. Земля ударила в подошвы с неожиданной силой, перед самыми глазами блеснула полоса чужого клинка. Инстинктивно уклонившись, Ивар заработал мечом. На него насели сразу трое.

На худых лицах блестели черные голодные глаза, одеты разбойники были в невообразимые лохмотья, истлевшие еще несколько лет назад, но вот клинки у них оказались добрые и владеть ими они умели.

Где-то рядом, судя по гневному реву, сражался Кари, изредка хлопала тетива лука, принадлежащего Нерейду. От головы каравана что-то кричал Мануил, испуганно ржали лошади.

Один из разбойников повалился наземь, хватаясь за горло, в котором выросла стрела. Воспользовавшись замешательством второго, Ивар ударил его в пах. "Детей у тебя уже не будет" - подумал он, глядя, как раненый катается по земле, воя и прижимая руки к промежности. Только в этот момент ощутил исходившую от грабителей вонь немытых тел.

Третьего сразил подскочивший Гудрёд.

Ивар оглянулся. На земле в вольных позах распростерлись несколько особенно неудачливых разбойников. Кари, размахивая мечом, теснил остальных. За его спиной Нерейд, хладнокровно улыбаясь, накладывал на лук очередную стрелу. Ингьяльда видно не было.

- За мной! - приказал Ивар замершему над трупом врага Гудрёду.

И они побежали к голове каравана, где русичам, закрывавшим посла, приходилось туго. Первым им встретился рыжебородый Витко, вчера сцепившийся с Нерейдом.

Сегодня ему не повезло - стрела воткнулась в незащищенную кисть правой руки, и сражаться воин мог только левой.

Шипя и ругаясь, он вертелся в седле, отбивая атаку двух оборванцев, выглядевших точь-в-точь как нищие с базара в Миклагарде.

Ивар на бегу воткнул меч в затылок одному из наседавших на русича разбойников. Второй закрутился на месте, пытаясь сообразить, что же делать, и клинок Гудрёда располосовал ему грудь. Рана раскрылась, словно жадный длинный рот, алой рвотой из нее хлынула кровь.

- Спасибо, - прохрипел Витко, оседая в седле. - Давай вперед... там посол...

Вокруг Мануила, восседавшего на лошади с невозмутимостью статуи императора, кипела яростная схватка. Создавалось впечатление, что дикие и грязные разбойники вовсе не интересовались богатствами, которые мог везти караван, а целенаправленно стремились убить посла.

Меч Бузислава крутился с такой скоростью, что лезвия не было видно.