Свет и Тьма. По ту сторону жизни

– Приласкать! – не унималась Асура.

– Выдрессировать! – возразила чернокрылая.

Орки не видели трёх суккубов, шествовавших между ними. Аура сокрытия – стандартное требование политики невмешательства. Пока посланницы преисподней сами того не пожелают – увидеть и услышать их невозможно. Если ты не ангел, конечно. Или дев – член организации, следящей за балансом сил между силами Света и Тьмы.

Только ненароком наткнувшись на спрятанную в тенях и схватив её, можно заставить спасть пелену невосприятия. Или если сокрытый не на шутку разойдётся, начнёт погром и резню – тогда никакой морок не сможет обмануть окружающих, что оно само всё тут ломается да помирает.

– Осталось его только найти, – подметила Эш. – Где-то он сейчас есть...

– Есть на попе шерсть, – буркнула себе под нос Асура.

* * *

Сплошные тучи заволокли весь небосвод – ни зги не видно. Но бывший смотритель закрыл глаза и обратился к иному зрению, переносясь в чёрно-белый мёртвый мир. Различные оттенки серого предстали пред его внутренним взором.

«Вот дорога, а вот – трава. Да я чувствую себя, как сова!» – стройно сложились слова прямо в его голова.

Серая лента дороги бежала вперёд среди других оттенков того же цвета. Серые цветы, серая трава. Бесцветные – можно сказать и так.

Но вот впереди показались огни ночного города. Скромные редкие светлячки на башнях и стенах. Где-то там лаяла собака. Сзади же послышался скрип телеги и приглушённые голоса. Некроманта нагоняли. Он оглянулся. Пока ещё далеко две чёрные фигуры тянули телегу с тёмным ездоком.

А по бокам – ещё два силуэта из тьмы, в которых угадывались лошади с седоками. Эскорт. Охрана.

«Лучше сойду-ка я с дороги, – решил перестраховаться бывший смотритель. – Случайные ночные встречи далеко не всегда заканчиваются благополучно для всех участников. Да и с удачей у меня последнее время дела обстоят просто отвратительно. Хотя... Это с какой стороны посмотреть... Вон же – жив пока!»

Некромант поспешил удалиться от дороги. В сторону одиноко стоящего дерева.

Когда-то прежде – могучий широкий дуб, ныне расколотый молнией напополам, сухой и мёртвый. Но, вопреки своей безусловной гибели, цвет он имел вовсе не белый.

«Изначально бездушное не окрашивается в белый после смерти», – решил некромант, но на всякий случай мысленно потянулся к расколотому гиганту. И остался без ответа. Как он и предположил.

Когда он уже добрался до искорёженного великана, то его внимание привлекли топот копыт и ржание лошадей.