Деревня Тихое. Часть шестая. Кукла из содранной кожи.

Зайки, вопреки ожиданию, нигде не было.

— Ат-дай. Атдай крвь. Т мжшшшь…

Костик прижался к плюшевому оленю на стене, натянув одеяло до подбородка. Опять кто-то лезет в дом!

На дорожку света, что отбрасывал уличный фонарь, выползло жуткое существо, в шуршащем панцире. Маленькие ручки резво перебирали, приближаясь. Высоко вскидывая голову с зашитыми глазами, кукла ползла по полу, словно полугодовалый ребенок, что еще не научился ходить. Газетка с нее слетела, длинный шов через все тельце извивался в такт движениям.

Мечтая, что он сейчас окажется у горного озера вместе с таким же оленем, Дошкин вжался в стену еще сильнее. Надо было брать двести. И это еще мало. Ну, блять, отец Василий, спасибо.

Кукла проползла мимо кровати и взобралась на стену. Мыча и шипя что-то непонятное, она перелезла на потолок и стала там кружить над постелью Дошкина. Голова ее была вывернута, словно зашитые глазки были радаром, следившим за парнем.

— Зайнабар! — истерично заорал Костик, под потолком громыхнуло, кукла свалилась на пол, а рядом возник заспанный мохнатый в полосатых семейных трусах.

— Ну, чего тебе? — пятак тер глаза и щурился. — Страшное что приснилось? Ща свет включу. Как дите, тебе еще куколку может под бочок класть, шоб не страшно было?

— В жопу куколку! Тут вот что! — и парень затыкал пальцем на валяющуюся посреди комнаты бесовскую игрушку.

— За это за хрень такая? Ты откуда это говно притащил? — Зайка почесал в трусах и пнул валяющегося уродца.

Кукла зашипела, перевернулась, и быстро перебирая ручками-ножками рванула к двери.

Зайка подпрыгнул и в мгновение втиснулся на кровать, под одеяло.

— Костя, ты кого приволок опять? — горестные нотки в голосе напомнили Дошкину его маму, выговаривающую ему за принесенного в дом котенка.

— Мне отец Василий это отдал. Просил забрать очень. Я думал, что разберусь, чего с ней делать. Это кукла. Из человека. Вася сказал, что в ней душа чья-то.

— Да не оскудеет дураками земля русская! — Зайка схватился за лоб и закопался в одеяло.

— Зай, Зай, чо делать-то? — Дошкин толкал под одеялом помощника. — Она просит что-то. Крови что ли… Та баба, у которой эта хня была, от рака умерла. Теперь и мы, всё уже, да?

— Башкой своей думать надо! — заорал мохнатый, выпутавшийся из теплого плена.