IN GAME WE TRUST. Part I: Blood and gold

Только кто имел право так распоряжаться его судьбой? Кто имел право отстранять его от дел? Жирный Король? Этот тюфяк, что годами прозябает в своих хоромах? Эта свинья, что, хрюкая, жрёт вино литрами? Эта тряпка, что неспособна управлять государством? Что передала бразды правления своей жене? Бабе! Бабе! Да, бабе небывалой красоты и незаурядного ума, но всё же бабе! А лорды, окружившие красотку, потакали ей во всём.

Однако Тич не собирался приползать на коленках к Королю и его самодовольной самке, чтобы станцевать на задних лапках.

Тич не собирался целовать носки их ботинок, рассыпаясь в благодарностях за пожалованный Замок — за этот каменный гроб грёз и стремлений. И умолять Короля остаться на службе Тич не пытался. Решение принято. Унижаться бессмысленно. Мальком продолжит ходить под своим флагом, продолжит покорять моря. Но по другую сторону баррикад.

Правду говорят, что государство само плодит преступников.

Своих парней он бросил. Пусть служат другому капитану. Мальком наберёт новую команду. Потому что никто из его ребят никогда не согласится с ним.

Никто не пойдёт за предателем Короны. Никто не встанет под начало изменника. Никто не отойдёт от сытной королевской кормушки. У Охотников достойное жалованье. И выперли не их, а Тича. У пиратов же жалованья нет.

Ещё и конец у пиратов печальный.

Исключения были.

Но на то они и исключения, чтобы подтверждать правило.

***

Погибающие кричали — до мурашек по коже…

Мальком, занятый невесёлыми думами, проворонил вражескую атаку.

Осколок стекла поцарапал капитану щёку — потекла тёплая красная кровь.

Тич машинально схватился за порез и не успел опомниться, как стекляшка вонзилась ему в глазное яблоко.

ПРОШЛОЕ – 4

— Неожиданная просьба, — замешкался отец, подбирая правильные слова. — Ха-ха! Ты, вроде как, пару лет назад сам на меня наорал, когда я предложил тебе купить машину и квартиру, чтобы ты со своей ненаглядной не теснился в съёмном клоповнике. Было такое?

— Было, — нехотя подтвердил я. — Чего ж отрицать-то?

— Что-то ты, сынок мой родной, непостоянный.

Решил предать принципы?

— Пап, я тогда тупым подростком был. А теперь, видишь, понимаю, что нет ничего зазорного в том, чтобы обратиться за помощью к родным людям.

— Так, значит? А сейчас ты резко поумнел. Прошло-то три года. Всего-то.

— Гонишь! В шестнадцать это было!

— В шестнадцать? Ты в шестнадцать только начал встречаться со своей малой. Никакой свадьбы вы не сыграли, и никакой квартиры я тебе не предлагал.