Небесный тихоход

- Вот только если на неё упала стена дома, то он умер, по свидетельству проводивших вскрытие специалистов, от травмы мозга, вызванной выгоранием вживлённого нейроинтерфейса.

— Ну, понятно, — снова вставил я.- Кощей попытался взять ситуацию под контроль. Однако, мозг оказался попросту не в состоянии воспринять столь сильное воздействие.

Все поглядели на меня, словно с ними заговорил самовар. Хотя, насколько я успел изучить Верхний мир, такое вполне могло здесь произойти.

— А что за Зелёные Штанишки? — поинтересовался Антуан.

— Банковские воротилы, которым мэр сильно прищемил хвост, — последовал ответ.

— А почему именно Штанишки? — уточнил Аркадий Петрович.- У них, помнится, только шейные платки были зелёные.

Посланник ничего не ответил, лишь пожал плечами.

— Ладно, мужик, прошу прощения за такой приём. Я думал, ты гангстер, — я подошёл к нему и протянул руку.- Меня Иваном зовут.

— Аристарх Львович, — представился он и усмехнулся.- Я не гангстер. Я адвокат.

— А какая разница? — решил уточнить я, вызвав взрыв хохота.

Глава 11

В результате вместо посадочного ангара мы отправились в гости к несравненной Ангелине Марковне Жаровой. Аркадий Петрович не мог не поблагодарить её за труды по его реабилитации, а я хотел увидеть прототип нашего замечательного во всех отношениях навигатора. Ну а Антуан Пустопорожний пошёл с нами просто за компанию.

Путешествовали мы пешком, поэтому я в полной мере оценил красоту этого города. Меня восхитила архитектура, такая пафосная и монументальная на вид. В голове всплывали слова вроде колонн, портиков, арок.

А ещё русты и антаблементы, что бы это ни означало. Должно быть, всё это в сумме и называется классикой.

Но сильнее всего меня поразило то, что по городу текли реки. Много рек и речушек. Много мостов. За время нашего короткого пути мы пересекли штук пять, не меньше. Как это можно было реализовать в летающем городе, я не мог бы даже предположить.

Пожилая актриса проживала в северной части двухэтажного особняка с голубыми стенами и зелёной крышей, такого же пафосного, как и остальные строения города.

Четыре занимаемые ею комнаты располагались наверху. Два окна из шести выходили на набережную небольшой речушки.

— А я, если мне память не изменяет, жил в пяти кварталах отсюда, — проговорил Аркадий Петрович, когда мы подошли к подъезду.- Так что мы, оказывается, были почти соседями.

Мы поднялись наверх по обычной лестнице. Правда, в отличие от той, что была в доме Антуана, она не поскрипывала в такт шагам.