Ведьмоспас

Бог избавил тебя от величайшего порока. Благодаря его милости тебе неведом грех трудолюбия. А я вот, убогий, наказан по полной программе и теперь надрываюсь, чтобы ты мог спокойно нагуливать жир на своей бесстыжей харе.

Остановившись в двадцати шагах от Михаила, Йорик возмущенно пыхнул красными огоньками в пустых глазницах.

- Эй, альтер эго! Я к тебе обращаюсь!

Миша не ответил. Обхватив колени, он сидел на вершине холма и угрюмо таращился в пустоту. Тряпица, которой он наскоро перевязал рваную рану на ладони, побурела от высохшей крови.

У ног милиционера чернела свежевырытой землей яма глубиною в метр. На дне валялась погнутая саперная лопатка (все, что осталось от ушедшего под землю хозяйства Чертопрыщенко), наполовину сточенная о скальную породу, составлявшую холм.

Йорик подобрался вплотную.

- Вот, олух, смотри, что я полезное нашел, – чудище с трудом подтянуло лапой чудесный меч в припорошенных красной пылью ножнах. – О! Меч кладенец! Ну ты, Добрыня Муромец, опоясывайся и айда нечисть рубить. Как там в былинах… Ой ты гой еси, красный молодец! Мент Михайлушка… Как тя по батюшке?

- Отвали, - бесцветно бросил милиционер.

- Как это? А Наташу спасать? – Йорик всплеснул лапами, и от этого чисто человеческого движения, не рассчитанного на ногатые черепа, перевернулся и, подпрыгивая на кочках, покатился под гору. Миша в его сторону и глазом не повел.

Всю ночь провел милиционер на вершине холма, и твердо вознамерился остаться здесь до конца дней своих, до тех пор, пока его белые кости не растащат дикие звери, и прах не смешается с прахом.

Чудеса, так некстати ворвавшиеся в четкую и ясную «реальность, данную нам в ощущении», окончательно доконали его. Чувство вины, этот советчик самоубийц и невротиков, взахлеб перечисляло возможности, которые судьба предоставляла для спасения невесты и друзей, и которыми он, Михаил, так преступно не воспользовался.

- И даже яму не смог вырыть, слабак! – прохрипело чувство вины Мишиным голосом.

Яма и впрямь была негодящая. Молодой человек схватился за лопату в первые минуты после катастрофы, в безумной попытке нагнать шар, стремительно уходящий в недра.

Однако на пути встала известняковая глыба, впервые за миллионы лет увидевшая звезды. Миша долбил и царапал ее до тех пор, пока лопата не превратилась в искореженные обломки.

Теперь он просто сидел, перемазанный землей, вывалянный в пыли, безжизненно таращась на дно ямы. А оттуда пялил в ответ пустые глазницы скелет доисторической рыбы, отпечатавшийся в известняке.