Постмортем

— О, тебе всё-таки рассказали эту историю? – монарх слишком громко засмеялся над собственной шуткой и снова закашлялся. — А ты думаешь, мне было не страшно, когда в битве у Ведьминого хутора подо мной ядром убило коня? Или не было страшно Карлу Славному, который с пятью рыцарями прорывался из окружения сквозь сотню пикинеров?..

— Это же битвы, — вяло улыбнулась Жози.

— Не имеет значения! — отрезал король. — Время нынче другое, и битвы другие. Страх — это нормально. Страх делает тебя осмотрительней, страх может придать тебе сил.

Его можно использовать, направить в верном направлении, а...

Принцесса кивнула:

— Да-да, ты уже не раз говорил. Если отпустить узду, то страх унесёт тебя прямиком в уныние.

— Прямиком в уныние, — эхом повторил король. – И тогда точно конец. Страх делает плохие предчувствия явью. Если бы Карл Славный испугался за собственную жизнь и опустил руки, то навеки бы упокоился в топях, и Гримхейма больше бы не существовало. Если б я побежал с поля боя, солдаты бы дрогнули, и поражение стало бы неминуемым.

А знаешь, в чём секрет этой храбрости? — свистящее тяжёлое дыхание вырывалось из груди Карла VIII. — В том, что она появляется в моменты, когда некуда деваться.

— Ну да, — скривилась Жози. — Сейчас как раз тот самый момент.

— Будь у меня силы, я сам бы разобрался с этим обалдуем Альбрехтом, чтоб его. Но слишком уж быстро меня свалило, да и в самый неподходящий момент… Сил у меня не осталось, дорогая, поэтому это будет твой Ведьмин хутор и твои Глубокие топи.

Мои записи у тебя?

— В надёжном месте, — подтвердила Жози и стиснула ладонь отца так, что тот ойкнул. — Ох. Я просто… Просто…

— Тише-тише, — король снова погладил дочь по щеке. — Я всё понимаю.

— Правда? — голос принцессы прозвучал трогательно, беззащитно и по-детски наивно. — Столько всего хотелось сказать, но сейчас голова пустая-пустая.

— А что, когда-то было иначе? — хохотнул король. Жози легонько ткнула его кулаком в бок и широко улыбнулась, но улыбка тут же сползла с её лица.

Девушка склонилась над отцом, обняла его и чмокнула в щёку.

— Ступай, дорогая, — на этих словах глубокий баритон короля дрогнул. — Мне ещё надо отдать последние распоряжения.

Жозефина нехотя, будто разрывая тянувшие её обратно невидимые нити, поднялась с кровати.

— Прощай, пап.

— Прощай, дорогая.

Ещё какое-то мгновение их ладони не расцеплялись, но король легонько тряхнул рукой, и девушка разжала пальцы.