Всё хорошо, что хорошо кончается

— Уи-и! — взвизгивает существо. Оно пользуется тем, что я отвлёкся, глядя на Тилли, и вцепляется мне в волосы.

— Спасите! — умоляю я. — Я слишком молод, чтобы лысеть!

Андраник подходит было, но замирает в нерешительности.

— Такие крошечные пальчики, — мямлит он. — Вдруг я сломаю...

— В них силы не меньше, чем у Нелы, — выдавливаю я, пытаясь вырваться. — Найди какой-нибудь ломик, чтобы их отогнуть!

— Интересно, именно поэтому у королевы Нелы сейчас короткие волосы? — погружается в размышления Андраник, позабыв о моей беде.

И в этот самый миг из-под пола доносится какой-то треск.

— Вы слышали? Что это? — настораживается Тилли.

— Ш-ш-ш, — шипит Гилберт, вскакивая на ноги. — Ни звука!

— И-их! — не соглашается Дамиан и гневно машет рукой, в которой всё ещё зажата прядь моих волос. У меня даже слёзы на глазах выступают.

Треск раздаётся ещё ближе, и вдруг доски перед очагом вспучиваются бугром.

— Наверх! Наверх, живо! — командует Гилберт, а нас и подгонять не нужно.

Мы взлетаем по лестнице, лишь Тилли немного задерживается, подманивая козу.

Наверху всего две комнаты. Одна служила, вероятно, гостиной — в ней невысокий стол, низкий деревянный диванчик без подушек, стул у стола, табурет в углу и сундук. Вторая — это спальня, туда-то мы и бежим.

Снизу раздаётся уже отчётливый треск. Это ломаются доски пола.

— Нела! Проснись же, скорее! — шипит Гилберт, тряся её за плечи.

— М-м, — сонно бормочет она, — разбудите меня, как стемнеет...

— Давно уже стемнело!.. Кто-нибудь, двери подоприте!

— К-как думаете, это мертвецы лезут из-под земли? — трясущимися губами произносит Андраник.

— Чушь болтаешь, — сердится Гилберт. — Нела, да проснись же ты!

Мы слышим тяжёлые шаги, медленно поднимающиеся вверх по лестнице, и будто бы голоса.

— Призраки не стали бы топать, да? — тревожно спрашивает Тилли.

— А мер-мертвецы? — стучит зубами Андраник.

И тут наши взгляды падают на огромный рассохшийся гардероб, стоящий у окна. Он пуст, и мы без труда в нём помещаемся.

— Нела! — всё ещё не сдаётся Гилберт.

— Да что ж такое! Я кому сказал подпереть дверь? Постойте...

Но для него уже не находится места. Коза печально мотает головой и выталкивает беднягу наружу, а затем мы тянем дверцу на себя, вцепившись за внутреннюю скобу, предназначенную для подвешивания каких-то тонких вещей. Перед тем, как дверца захлопывается, я успеваю увидеть, что Гилберт прижимается к стене у двери. Если кто-то войдёт, то открывшаяся дверь спрячет его.

— Гу-у! — радуется Дамиан.