Легко

Начинаю волноваться. Когда враг на виду, знаешь, к чему готовиться.

- И что толку? Ты ведь оборотника видел? Тоже, скажу тебе, враг нешуточный. Однако ты ничего с ним сотворить не смог.

- Но и у него, между прочим, тоже ничего не получилось.

- Какой оборотник? – забеспокоился Пияр.

- Который камышовым тигром прикинулся, - пояснил гранчанин.

- На кого он напал?

- На Алексея. Пытался.

- И у него не получилось?!

- Дорожный настил помог. Зверь провалился ногой в дыру, но я так и не сумел найти – в какую. Все стволы подогнаны плотно.

Прямо чудеса!

- А может, это был не оборотник? – нерешительно спросил Пияр. - У нас говорят – эта тварь никогда не промахивается.

- Брякун, а помнишь пса из деревни, змею в приграничье? – хотелось еще добавить скалапендру, но я не стал разочаровывать стоявшего рядом Руена. - Может, они тоже…

- Не может, - резко оборвал гранчанин. – Пияр прав. Если оборотник выбрал себе жертву, он действительно попадает в цель с одной попытки. Тебе просто повезло – нога зверя застряла в момент атаки.

Иначе мы бы только тебя и видели. А те твари, как я и говорил, были науськаны, скорее всего, злым чародеем. Уж не Чурван ли спустился с гор? Ты его сильно обидел.

Спорить с Брякуном - дело вообще гиблое, а тем более – на тему, в которой кое-кто практически ничего не смыслит. Поэтому я решил не усложнять себе жизнь, и перевел разговор в иное русло.

- Нам далеко еще до столицы?

- Уже совсем немного осталось, - ответил болотопроходец. – Теперь мы легко доберемся.

Такое привычное слово, а я даже вздрогнул, услышав его из чужих уст.

Что-то в последнее время у меня все хуже и хуже получается жить легко. Можно сказать – вообще не получается.

В оставшиеся три часа пути гранчанин и Пияр шагали рядом, пребывая в глубочайшей задумчивости. Мы с мальчишкой не забивали себе голову необычным происшествием и разговаривали на его любимую тему.

За год после гибели родителей парнишка вызнал все, что только мог об огнедышащем монстре. Появлялась скалапендра, как правило, на закате или сразу после захода солнца.

Подкрадывалась к деревне почти без шума, а потом начиналось землетрясение – тварь молнией проносилась по селению болотопроходцев, поджигала ровно двенадцать подворий и убегала прочь.

- Какой смысл в таком набеге? Зверюга что-нибудь или кого-нибудь съедала, уносила с собой?

- Нет. Дед Стеюн, когда жив был, рассказывал, что скалапендра питается горем людским перед тем, как произвести на свет себе подобное чудовище.