Приключения Бобового Зёрнышка

- Верующие монахи, - уточнил мужчина, помолчал и веско бросил: - фанатично верующие! – он снова замолчал и спустя минуту добавил. – Ладно, уговорила, больше не буду про черта. Но вопрос об ангелочке остался и это существенно.

Всякий раз произнося «ангелочек» мужчина добавлял в голос такого яду, что упомянутый им ангелок должен был умереть от одного упоминания. Я почти воочию видел, как кривятся его губы. О, если бы я тогда знал насколько я прав.

- Ты, правда, хочешь знать на это ответ? – спросила женщина и спустя несколько мгновений ответила.

– Спит она.

- Спит? – взвился мужчина. – И куда только в нее влазит?

- Ну, любит она поспать и что с того? Я тоже люблю.

- Ой, вот только не надо говорить, что ты и, правда, спишь, когда ложишься. Сомневаюсь, что это так, даже когда ты одна.

Женщина замычала, готовая что-то ответить, но не произнесла ни звука. Больше вообще никаких звуков не было. Я лежал, заваленный воняющими шмотками и со всей силы напрягал уши, надеясь расслышать, что происходит. Но снаружи была тишина.

Абсолютная, не нарушаемая ничем и никем. Я продолжал лежать, зарывшись лицом в мех, и не двигался. Я и дышал через раз, вдыхая очень медленно и надеясь, что движение волосков моего мехового убежища не привлечет тех, кто захочет сделать мне больно. В отличие от мужика, голос которого я слышал еще совсем недавно, я не большой любитель боли, даже когда ее причиняют другим, а уж когда мне, и думать об этом не хочется. Слишком часто ухват проходился по моей спине, а на зубах чужие кулаки исполняли военные марши.

Тишина понемногу убаюкивала и без того скудный разум, живущий в моей голове. Вскоре я и думать забыл о слышанных мною голосах и тем более о том, что они говорили. Списать услышанное на то, что все это мне причудилось, не составило труда. К тому же для этого нашлась великолепная причина. Стоило мне только коснуться лба, и шишка отозвалась жуткой болью, волнами прокатившейся по всему телу. Больше я лба не трогал.

Я все чаще зевал и, всерьез размышляя, не вздремнуть ли мне пару часиков, а уж потом выбраться отсюда и направиться прямиком на кухню, где за печкой в маленьком черном ящичке еще лежала пара недоеденных мною кусочков сахара.

Мои губы расползлись в улыбке, от предвкушения свидания с кристалликом сахара. Во рту сама собой образовалась густая сладковатая слюна. Я зевнул, поджимая под себя и соображая некое подобие подушки из меха, в который был зарыт мой нос, и мех вдруг ожил. Тоненький крысиный хвостик хлестнул меня по лицу.