Приключения Бобового Зёрнышка

На турнире! От этих слов у меня перехватило дыхание и вернулось оно лишь тогда, когда мы вернулись в гостиницу. Я был захвачен магией этих слов и не совершенно упустил то, что этот оруженосец я. Сообразил же я это в тот момент, когда сэр Роланд вручил мне доспех и требовательно заявил, что именно я должен выправить выбоины на нем и начистить, чтобы блестел и сверкал как новый. Уже отдав это распоряжение, он взглянул на меня и мои слабенькие ручонки с заботой в голосе спросил:

- Справишься?

Я клятвенно обещал, что справлюсь и не справился.

Я с трудом, но смог выправить одну вмятину, с еще большим трудом начистил один бок и так измотался этим, что уснул. Так, с молотком в одной руке и тряпкой в другой меня и застал сэр Роланд. Он не стал меня распекать, напротив, перенес на кровать и даже накрыл собственным плащом. Я проснулся лишь на мгновение, но мне хватило этого, чтобы услышать:

- Господи, чем же провинился твой господин, что от его дома него не оставили ничего и никого живого. Спи, маленький счастливый дурачок, быть может, твоя удача и мне перепадет.

Завтра она будет нужна мне как никогда.

В тот момент меня совершенно не волновало произошедшее в замке графа, где я когда-то служил на кухне. Не волновало, потому как события того дня начисто стерлись из моей памяти. Не волновало меня и то, что город, находившийся в каком-то дне пути от замка, продолжал жить своей жизнью, словно никогда и не было ни замка, ни графа со всей челядью и семейством.

Меня это не волновало, а вот рыцаря – да, но свои волнения сэр Роланд предпочел оставить при себе, очень осторожно выспрашивая людей о том, не слышали ли они хоть что-то.

Никто и ничего не слышал, а если и слышал, то предпочитал об этом не говорить. Почему? А причин на то несколько. Первая: нашего досточтимого графа не слишком любили. Вторая: все были слишком сильно заняты своими делами, и только радовались тому, что споров за их городок больше не будет. Третья: намеченный на завтрашний день турнир, собравший множество рыцарей со всей страны.

А четвертая как раз сейчас въезжала в ворота города. Над головой рыцаря в черной броне развивался флаг с готовящимся к прыжку черным драконом. Огромный черный конь, под восторженные взгляды и охи толпы, раздувал могучие ноздри и медленно выбивал копытами искры из мостовой. Черное сердце его хозяина билось в такт шагам коня. А черная душа жаждала власти. Его черные глаза искали то, что он утратил и надеялся обрести здесь.