Приключения Бобового Зёрнышка

За продуктами, мать их! – он сплюнул в печь, и печь недовольно зашипела и я ее понимаю, мне бы тоже не понравилось, если бы на меня плевали. Хотя, справедливости ради такое происходило регулярно, но мне это все равно не нравилось.

- Как один? – даже мой маленький ум понимал, что семьдесят пять блюд в одиночку я сделать не смогу.

-А вот так,- Кярро поднялся, замахнулся открытой ладонью.

Я сжался и закрыл глаза, но удара не последовало, вместо этого Кярро погладил меня по голове.

- Ты не справишься, я знаю, что не справишься, но здесь больше никого нет, а граф хочет чертову рыбину на воскресный прием! Сегодня будем готовить вместе и я покажу тебе как и что делать, чтобы остаться на кухне живым.

Кярро снова замахнулся, я снова сжался, и удара снова не последовало. Когда я открыл глаза, Кярро смотрел на меня нежно и ласково.

- Ты уж постарайся, Боб, - сказал он, протягивая мне маленький, не больше ранетки, мутный и весь в крошках и пылинках, кусочек сахара. – Ты уж постарайся.

Я пообещал и, получив кусочек сахара, нырнул в свое маленькое спальное место, организованное за печкой прямо тут на кухне.

Почему я не спал там, когда пришел Кярро, а развалился на мешках с луком? Наверное судьба такая. Ни старший повар, ни тем более я, ни даже сам граф не знали, что совсем скоро в нашем малюсеньком, отодвинутом на самую окраину большой страны мирке произойдут огромные изменения.

Мы не знали того, что из Гласорта уже выступили войска герцога Фонгорда, намериваясь стереть с лица земли замок, где наш граф любил порадовать себя обедом из пяти блюд с трехкратной переменой.

Глава 2

Всю ночь, до самого утра, Люцелиус Кярро, провел, обучая, меняя премудростям поварского дела. Бедняге старшему повару приходилось нелегко. Он по нескольку раз повторял, каким именно образом шинковать капусту и фаршировать перепелку перловкой. А чтобы я лучше запоминал, он задействовал все, что было в его небольшом воспитательном арсенале: от теплых и ласковых слов, до увесистых кулаков. Последние заставляли мой скромный мозг работать на всю катушку.

Ноющие ребра и расползающийся по щеке синяк многократно увеличивали его возможности. Добрые слова тоже действовали. Всякий раз, слыша какой я молодец, мой нос взлетал до прокопченного потолка кухни и я совершал непростительную на взгляд Кярро ошибку, за что тут же получал вознаграждение в виде тычка под ребра. К утру, старший повар истощил весь запас тычков, и добрые слова с его губ срывались все чаще.