Приключения Бобового Зёрнышка

Каждое из этих слов я знал, и даже умел кое-как применять, но чтобы соединить их вместе в такую сложную и злую фразу. Что с моей головой? Я прислушался к собственным ощущениям. Что я сделал? Прислушался? К себе? Мне стало совсем страшно. Раньше я никогда не прислушивался к себе. Я и других не слишком внимательно слушал, но сейчас в моей обычно пустой и вечно голодной голове, суматошно носились мысли. Мысли! В моей голове… вот ужас то!

Старик не обратил внимания на ужас, исказивший мое лицо, и продолжал:

- Расскажи мне о своей жизни.

Расскажи все, ничего не утаивая, ибо я – волшебник и пойму, если ты решишь что-то от меня утаить.

- Я пить хочу, - простонал я.

- Конечно! – кивнул старик и сделал кому-то знак. – Сейчас тебе принесут воды. Или тебе больше по душе кисель? А может морс из клюквы?

Я смотрел на него пустыми глазами, радуясь, что разные мысли, так непривычно, больно и слишком вольготно посетившие мою голову, наконец, покинули ее, и там воцарилась такая привычная пустота, и не понимал его слов.

«По душе». И что это значит? Кисель я понимаю, морс мне тоже знаком. А что значит «по душе»? Как может быть что-то «по душе»? И как кисель можно одеть на душу?

Голова заболела, и я со всей уверенностью решил, что думать плохо, оставив проблемы с душой на долю волшебников. Ведь если они огоньки умеют на ладонях зажигать, значит, может быть, и душу в кисель одеть способны.

- Ты начинай рассказывать, - подтолкнул меня старик, - а воду сейчас принесут.

Значит все же вода.

Зажал киселек дедушка. Я вздохнул, понимая, что никакого киселя, или морса я не увижу и начал говорить. Как он и просил с самого начала. С того момента как я себя помнил. С того самого дня, как оказался в замке графа под началом старшего повара Люцелиуса Кярро.

Когда я закончил, не утаив не единой мелочи, как тот тайник, где прятал сахар старший повар и о том, как я его нашел и съел. Не сам тайник, только сахар из него. Шкатулку я не трогал. Нет, трогал, но не ел. Правда, об этом я говорил с опаской.

Не дай-то бог, старый волшебник расскажет еще господину старшему повару, кто съел его сахар и тогда… Тогда мои ребра еще теснее познакомятся с обваренными в кипятке, но такими жесткими, сложенными в кулак пальцами господина Кярро.

Закончив рассказ на том моменте, когда черный рыцарь прошипел мне в лицо, что найдет меня, я выдохся и молча, уставился на мага. Тот молчал. Молчал, и грустно так на меня смотрел. Зато за моей спиной молчать не стали.