Приключения Бобового Зёрнышка

Взглянул на монашку, снова на меня, шепнул что-то Праведнику, приложив ухо к губам скакуна, выслушал его ответ, тяжело вздохнул и произнес:

- Черт с тобой, Бели, - я первый раз слышал, чтобы он называл ее по имени, обычно рыцарь обращался к ней «ты» или «эй ты» если был в плохом настроении. Бывало еще «эй, как там тебя» когда настроение было хорошее. Сейчас же он назвал ее по имени.

- Черт с тобой, Бели. Мы поедем, куда ты сказала, но с тебя обед и мне и нашему другу Зернышку и блюда мы выбираем сами.

Бели на это радостно согласилась, о чем и пожалела, когда рыцарь озвучил заказ хозяину постоялого двора.

Вот потому-то она и смотрела на рыцаря с такой ненавистью, а он ел так медленно.

Фух, вроде больше ничего не забыл. Дайте-ка подумать пару минут. Нет точно больше ничего. Можно продолжать нашу невеселую историю.

И продолжу я с момента, когда сэр рыцарь нежно обнимал лежащего на нем крупного мужика. Тот уже не дышал, хотя еще пару мгновений назад отчаянно бился в дружеских объятьях рыцаря. Рядом с ним слизывая с губ чужую кровь, с окровавленным ножом в руках монашка пинала бесчувственное, но скорей всего мертвое тело одного из нападавших.

И в эту безмятежную картину ввалились плечистые мужики в сверкающей яркой броне и главный из них, беловолосый, синеглазый, словно сошедший с картинки в старой книге гордо заявил:

- Мы Воины Света!

Сэр Роланд прекратил обнимать мужика, тяжело свалил его на пол, сел, и, взглянув на стоящего перед ним Воина Света, произнес:

- Кавалерия. Никогда не приходите вовремя.

- Да! – взвизгнула монашка. – Что вас так задержало?

- Рад видеть вас снова, сэр Роланд! – склонил голову светловолосый, начисто проигнорировав визг монашки.

- Снова? – она опять взвизгнула, но на этот раз в голосе ее было столько удивления, и он был так высок, что я против воли зажал уши ладонями.

- Снова! – усмехнулся Роланд, принимая протянутую ему руку и поднимаясь на ноги. – Снова, - грустно вздохнул он.

- Вы что, - растерянно проговорила монашка, пошатнулась, пошарила рукой в поисках стула, нащупала остатки стола и, не оборачиваясь, села.

Это она сделал зря. Сидеть на столе может быть и неудобно, но возможно. Сидеть же на сломанном его подобии попросту нельзя, а уж если это подобие стоит на двух ножках и по совершенно не понятной причине еще не упало, невозможно. Но монашка этого не видела, она села, думая, что это стул. Естественно под ее задом никакого стула не оказалось, и они звонко шлепнулась на покрытый кровью пол.