А не спеть ли нам...

Огляделся и вдруг осторожно, на цыпочках, подошёл к столу, схватил графин с чем-то тёмным, припал к горлышку. Василий мягко подскочил.

- Ты чё, с ума сошёл?

- Жажда замучила после снотворного, хочешь? – и сунул под нос ополовиненный графин. Говорили шёпотом. – Классный морс!

- Давай, - Вася обхватил лапами горлышко, но не удержал тяжёлый графин и бухнул об пол.

- Млять! – Барон аж присел. Захотелось ему сейчас сделаться маленьким, неприметны и юрким, как мышка.

Распахнулась дальняя дверь.

Уверенно, настежь, и в зал кто-то вошёл. Огромный, тяжеловесный и мрачный.

- Млять! – повторил Барон и полез под стол. Васисуалий замер на месте. Силы его покинули, остался лишь вялый интерес. В том числе и к собственной судьбе. Что-то ему подсказывало, что сегодня Великий День, который скоро закончится, возможно даже, не праздником вовсе. Хотелось заранее смириться. Но не дали. Пятерня Барона показалась из-под стола, схватила за ногу и потащила к себе. По морде хлестнуло скатертью, и Василия затащили в темноту и относительный покой.

- Счастливчик, - прошептал Барон, - у тебя-то девять жизней, а у меня всего одна. Эх, раскудрит твою налево…

Раздались тяжёлые шаги, приблизились и Василий увидел носки огромных сапог напротив. Лакированные, хищные. Снежным вихрем вверх взлетела скатерть, и под стол заглянула бородатая морда с выпученными глазами и толстыми губами. Глаза бешено смотрели на двух обомлевших гостей, взгляд плясал на лицах, фигурах, хвосте. Потом губы разошлись широкой щелью и утробный, низкий голос велел:

- Вылазь назад, шпана!

«Шпана» очень неохотно выбралась обратно, причём Барон пытался спрятаться за Васисуалия, но получилось неубедительно.

Хозяин возвышался над ними угрюмой скалой, рассматривал брезгливо, оттопырив нижнюю губу, потом дёрнул ближайший стул, уселся и заговорил. Интонации были скорее задумчивыми, нежели кровожадными. У Василия даже мелькнула мыслишка, а вдруг обойдётся и суп из них варить не станут. По крайней мере, сегодня, а там, глядишь, и договоримся…

- Ну, и кого это мне под Новый год в подарок привезли? Вижу двух охломонов с Верхнего.

Растерянных, удивлённых, ничего не понимающих. Ну, с этим всё ясно: думают, что сейчас из них отбивные делать будут. Эх, молодёжь… Не о том думаете. Меня хоть и кличут Людоедом, но не в этом смысле. Так что проехали. У нас чего забыли?

Барон чуток осмелел, прокашлялся, ответил. Хозяин сощурился. Как показалось Василию, понимающе.