Раз поход, два поход

Но не все были довольны сложившимся порядком, ох, не все! Гаврюха Трепло, например, с отрочества считал, что такой порядок только множит несправедливость в жизни. А несправедливость он люто не любил, тоже с отрочества, с тех самых пор, как отчим выдрал его за очередную попытку показать, кто в доме главный, и выставил за ворота — жить своим умом. Отчима давно нет, снова живёт Гаврюха вместе с полуослепшей несколько лет назад матушкой, но огонь борьбы с неправильным городским укладом всё стучит в его сердце.

Трепло был непьющим, однако выпивал регулярно.

Когда становилось совершенно невыносимо от творящегося вокруг безобразия, он заходил в ближайший трактир и заказывал самую маленькую стопку самой крепкой, самой горькой и противной настойки. Потом долго сидел за столом и меленькими глотками её опустошал. Где-то на третьем глотке внутри организма становилось так противно, что мысли о несправедливости бытия исчезали, и думалось только о том, как бы сохранить выпитое внутри себя. Иногда удавалось справиться, иногда нет, но жизнь после этой процедуры казалась лучше, а жить становилось немного веселей.

Вот и сейчас Гаврюха как раз готовился к третьему глотку, когда за стол к нему плюхнулись Два Ефима. Братья они или нет доподлинно неизвестно, пришли когда-то в город и сразу нашли своё место среди местной братвы.

— Привет, Трепло! Чего празднуешь? — Большой Ефим беззлобно ухмылялся.

Гаврюха только поплотней сжал в руке стопку, разговаривать с «братцами» совсем не хотелось.

— Говорят, ты с кулебячниками поцапался?

Второй Ефим был Малой только на фоне первого.

У обоих здоровье бугрилось мышцами, никакая одежда спрятать не могла, в двери заходили пригибаясь. От заданного в лоб вопроса у Гаврюхи дёрнулся уголок рта. Дятлов городок, конечно, небольшой, но ведь и времени прошло всего ничего, синяк под глазом ещё даже налиться не успел. Однако от братвы не отмолчишься.

— Обнаглели они, совсем совесть потеряли. Ещё и вы их покрываете, — буркнул он.

— От кого покрываем? От тебя что ли? — Малой развёл руками.

Ну, слово за слово, рассказал Гаврюха, как дело было. Заглянул он мимоходом в ларёк, взять расстегай какой-нибудь, чтобы перекусить на ходу. Так у них, кроме пирожков, нет ничего. Ну, и взял на полушку парочку с ливером. Только откусил, даже отойти далеко не успел, как понял, что товар залежалый. А как же «пирожки со сковороды, кулебяки с пылу жару, расстегаи из печи»? Кулебячники ведь это на каждом перекрёстке кричат.