Раз поход, два поход

— Этих пацанов к делу приставлять давно пора, а они всё с мешками да корзинами бегают, — добавил седобородый Митяй и вздохнул. — Наняли, сколько смогли. Мало у нас в городе свободных пацанов. Кто же из семьи рабочие руки отпустит.

— Вот и нечего кричать, — снова выступил Трепло. — Обман это. Нечестно! У нас в городе, итак, несправедливости полно.

Дурак посмотрел на размахивающего руками Гаврюху, нахмурился, потом хмыкнул и заулыбался.

— А что мужики, если будет у вас разносчик, который за час сможет оббежать все ларьки, так прямо сразу везде свежая выпечка появится?

— Ну, Казимировна пирогов-то напечёт, а где ж такого быстроногого возьмёшь?

— Да, вот же он! — И Иван хлопнул Гаврюху по плечу, тот аж присел.

Кулебячники изумлённо уставились на надоедливого скандалиста, братки заржали.

Трепло икнул и изумлённо выдохнул:

— Как это я?

— Надо, Гаврюха, надо! — Дурак довольно лыбился. — Пора восстановить справедливость. Ты ведь за справедливость?

— Да, я ... Я же не успею!

— Успеешь! Я тебе волшебные сапоги с крылышками выдам.

Против борьбы за справедливость Трепло возражений не нашёл, кулебячники только переглянулись недоверчиво. Зато братки, услышав про волшебные сапоги, разом посерьёзнели. Гаврюху совместно завели в палатку и под весёлое ржание Двух Ефимов обрядили в скороходы. Вид, и правда, получился забавный: Стоит, покачиваясь, растрёпанный мужик с синяком под глазом, рубаха на выпуск, а из-под неё торчат тощие ноги в блестящих чёрных сапогах в обтяжку. Сапоги к тому же имели высокий изогнутый каблук, и голенище поднималось выше середины бедра, почти до подола рубахи.

Ещё и стоять приходилось расставив ноги, чтобы не мешать крылышкам раскрываться.

Иван заставил будущего разносчика запомнить цифры, которые пропищали сапоги. Потом вернули Гаврюхе прежний вид и всей гурьбой отправились в пекарню Марты Казимировны. Там история с переодеванием повторилась. Трепло заучил новые цифры, слегка помялся и, шумно выдохнув, быстро проговорил координаты ларька.

Ходили сапоги-скороходы весьма зрелищно — плотный серо-белый вихрь с бледными блёстками охватывал ходока от пяток до макушки и мгновенно развеивался, оставляя вместо себя пустое место. Вернулся Гаврюха быстро — сначала вихрь, и тут же вместо него хлопающий глазами мужик. В руках Трепло держал корзинку с остывшими пирожками, прихваченную в палатке.

Марта Казимировна, монументальная, фигуристая женщина, порылась в корзинке и признала сдобу своей.