Удравшие из ада

Даже я, - бог хмыкнул, - не захотел бы встретиться с ним в темном переулке. И как ты используешь это к моей вящей славе, гусеница?

- Червь, господин, - вновь подсказал Зубост Дерг и мозг его, обильно смазанный страхом, завертелся с такой скоростью, что из ушей полетели искры и пошел дым. – Мы сможем… это… типа… поймать его, доказав тем самым, что по городу у нас расхаживают демоны, а маги, допустившие подобное, ни на что не годятся!

- Ну и что?

- Ведь маги не чтят вас! Посрамление безбожников – благое дело!

- Да? – Бевс-Патер задумался, безупречно гладкий лоб его с усилием наморщился.

- Червь, господин…

- Да, все время забываю, - донесся уже слабеющий голос, и бог пропал.

В храме остались только жрецы.

И еще ошеломление, написанное на лице у Зубоста Дерга.

Глава 4

Мешок дергался и время от времени шипел, точно внутри выясняли отношения коты.

- Ну что, откроем? – спросил Арс, с надеждой поглядев на приятелей.

Тили-Тили просвистел что-то неразборчивое, Рыггантропов не без успеха сделал вид, что не понимает, о чем вообще идет речь, а Нил Прыгскокк смущенно уставился в стену.

Утром библиотекарь вручил студентам мешок с запрятанным в него куском знания и заявил, что больше ничем не может помочь. Выбравшиеся из университета приятели заскочили в «Утонченное блаженство», чтобы укрепить нервы, ослабленные визитом в подземелье.

Когда Арс через несколько часов вспомнил про мешок, Рыггантропов как раз собирался обменять его на кружку пива.

Топыряк почти силой вытащил друзей из кабачка и повел в переулок Семи Гномов, где снимал комнату. Ну а тут выяснилось, что энтузиазм напрочь покинул охотников на демона.

- Надо хотя бы защитный круг начертить, - вновь подал голос Арс. – Кто помнит, как это делается?

Тили-Тили поднял руку и вытащил из-под мантии кусок мела.

- Рисуй! – радостно закивал Нил Прыгскокк.

Йода зашипел, точно целый клубок змей, и замотал головой так, что уши его заколыхались.

- У него просто есть мел, - вздохнул Топыряк. – Придется лезть в записи.

И он потянулся к столу, где кипами лежали конспекты лекций, слегка помятые книги и прочая пергаментная ерунда, без которой не существует ни один нормальный студент.

А ненормальный – тем более.