Удравшие из ада

Мадам Передур смерила его взглядом, пройдясь от стоптанных сапог до слегка помятого на макушке шлема, и спросила:

- А ты точно выдержишь этот допрос, парень?

- Ну… это… я… - Ргов зарделся майской розой.

- Если что, мы сбегаем до речки, - пришел на помощь подчиненному лейтенант Лахов. – Тут недалеко. Понюхаем, чем от нее пахнет. Это здорово прочищает мозги и отбивает вожделение…

- Да уж, трудно вожделеть, когда тебе хочется блевать, - мадам Передур отступила, освобождая дверной проем. – Заходите.

Изнутри веселый дом напоминал кладбище старых вещей.

Тут обитали запахи прогорклого жира, женских притираний и крови. Водились стада древних, продавленных диванов, под яркими обивками похожих на крашеных старух. Стены украшали слегка подранные гобелены.

Пыль плодилась и размножалась в огромных количествах.

- Садитесь, а я разбужу девочек, - сказала мадам Передур, пока Ргов героически сражался с приступом чихания.

- Ох, да помогут нам боги, - пробормотал Лахов, выискивая среди диванов такой, что выдержал бы тяжесть могучей задницы Калиса.

Первой в зал спустилась Большая Зизи, похожая на рельефный холм, закутанный в несколько сшитых вместе парусов. За ней появилась Неистовая Марта, одарившая стражников взглядом, от которого все трое покраснели, как угодившие в кипяток раки.

Допрос начался, а через полчаса Лахов осознал, что окончательно запутался.

Виной тому стали не только зазывно хихикавшие и строившие глазки девицы, а еще и их показания.

Одни говорили, что загадочно исчезнувший незнакомец был голубоглазым блондином, другие утверждали, что черноглазым брюнетом, третьи с пеной у рта доказывали, что волосы у него были рыжие.

Все сходились лишь в одном, что росту он был высокого.

Лейтенант почувствовал, что голова его готова закипеть, как поставленный на горн чайник.

- Так, - сказал он. – Хватит! Спасибо, дамы, вы оказали помощь закону, но нам пора идти…

- Заходи еще, красавчик, мы окажем такую помощь, что мало не покажется, - сладко промурлыкала Неистовая Марта.

Другие девицы захихикали.

Лахов покраснел бы еще, не будь он и так краснее помидора.

- Мы идем, - сказал лейтенант, вставая с дивана и хватая за руку Ргова, по подбородку которого текли слюни, а взгляд был затуманенным, как у любителя опиума. – Калис, за мной, шагом марш!

Выбравшись на улицу, Лахов с наслаждением вдохнул отдававшего тухлятиной городского воздуха, и поволок подчиненных к реке – приводить в нормальное (насколько это возможно для стражника) состояние.