Эльфийский для профессионалов

Алест недовольно дернул подбородком, как бы намекая на собственную персону. Старший не смутился:

– Редкие исключения лишь подтверждают правила. Но, дорогой мой племянник, ты готов поклясться, что через десять, сто, тысячу лет останешься таким же почитателем гномов? Особенно если тебе придется править? Уверен ли ты, что, окунувшись с головой в подковерную игру правителей континента, останешься так же наивен? Ни один народ не идеален, у каждого есть недостатки и достоинства. И, обращая недостатки своего народа в достоинства, станешь ли ты делать то же с предполагаемым противником? Если станешь оправдывать врага – не сыграешь ли ему на руку?

Алест задумался.

Глубокая морщинка пролегла на его ранее безмятежном лбу. Мне же стало тоскливо и обидно. Вспомнились все наши детские истории о трусливых эльфах. И пусть нельзя было так делать – следовало смотреть правде в глаза. Я решила взять перерыв и подумать обо всем вечером. Не для того же мы вышли в город, чтобы предаваться унынию и отвлекаться от основного маршрута.

Я вздохнула и требовательно дернула Алеста за рукав. Друг повернулся в мою сторону, все еще занятый какими-то неприятными мыслями.

– Ты обещал мне прогулку и просвещение в одном важном вопросе, – напомнила я, краем глаза следя за старшим эльфом. Уточнять, помощь в каком именно вопросе мне нужна, я не собиралась. Не хватало еще магистру узнать, за какими глупостями мы сунулись в город. И так в свете открывшейся правды я со своей упертой верой в правильность всех гномьих поступков выглядела не лучшим образом.

– Хорошо, идем. – Алест отвлекся от грустных мыслей, передернул плечами, будто сбрасывал какую-то ношу, и скомандовал: – Центральный парк.

Не задавая лишних вопросов, магистр Реливан открыл портал.

В парке было многолюдно, с той поправкой, что по аллеям прогуливались никак не люди. Эльфы постарше степенно шли, обсуждая важнейшие климатические и сельскохозяйственные вопросы, маленькие эльфы осваивали противные сердцам старших товарно-денежные отношения.

В качестве денег использовались кленовые листья, а вот товаром выступало… А все, что готовы были купить. И куда этот настрой потом девается? Разбивается о тонны показушной отстраненности? Сталкивается с непониманием? В Царстве так во многом относились к изобразительному искусству. По крайней мере, до тех пор, пока занятия им не начинали приносить деньги. Ибо перед деньгами даже духи имеют слабость.