ЗАПИСКИ ЧУМУРУДНОЙ ШПОНЬКИ

Уж не знаю зачем понесло бабку Митривну на чердак, но когда она одолела наконец крутой подъем по лестнице, то глазам её предстало зрелище весьма смахивающие на попытку сойти с ума, которого нет. А именно, в куче старого тряпья, укутовшись как мумия из тех дурацких книжек, что истопник Федька любит читать вслух на ночь глядя. Черт корявый! Прости меня Макошь! Так вот, в той хламиде сидела девка. Симпотявая! Но как есть голая. Митрична сначала чуток обомлела. Уж не помешала кому? Может барин решил продолжить традиции покойного дядюшки? Так вот, вперлась, а тут грех творят! И то верно, чай не каждый раз такое увидишь.

Но потом крестом обмахнулась, и преободрилась. Даже улыбнуться пыталась. Только губа треснула, после вчерашнего куража и выпитого. Ну да ладно, оскалилась как могла. И то сойдёт за пирожок!

Я давно уже заметила, что русский человек, в минуты смущение обязательно скажет нелепицу. Ага! Словно эта фраза или жест спасает его мозг от перегрева...

Так и Митрична, ощерилась, глядя на голую девку, и словно с детства глухой, крикнула той:

- А по нужде у нас там! Во дворе, к огороду ближе!

И неопределённо махнула рукой куда-то вдаль.

Ага! Но тут личико девушки скривилось словно от боли, и с трудом подберая слова, она сказала Митрични:

- Бабушка, милая, мне бы хлебушка! Есть я хочу сильно!

И заплакала. Сама, удивляясь, отчего по лицу побежали слезы...

Ой, простите меня! Но я и сама сейчас соплёй шмыгнула! Как жалко касаточку стало! Ведь она залеточка, видное дело, три дня не жрамши просидела на чердаке, в драную простыню замотавшись! Ага!

Митрична хоть и слыла суровой бабой, которую побила жизнь, но глядя на эту юность в тряпках, неустояла и заливаясь слезами, прошамкала:

- Ты ж моя золотая! Сейчас, я принесу тебя хлеба! И одежу!

И ломанулась как лось через чащу.

Чуть дверь не сломала, стукнув бедром. Да, были раньше бабы... Ага!

Вот скажите мне люди добрые, почему у русских так происходит, как что, себе найти, так лень, не охота, а как кому-то, кто тронул твоё сердце, так влет! Я думаю, что это и есть свойство русской души, которую пытаются понять басурмане.

И никогда её не поймут! Русы мы... Давно живём в мире этом...

Через полчаса на коленях у Крени лежало пол каравая, а рядом стояла крышка молока. Ещё, уж не знаю откуда Митрична принесла сарафан. Старый, но ещё крепкий. Носить можно! Ага!

А через неделю, по усадьбе пошла молва, что к Митричне из деревни приехала племяшка.