Белая кровь

Случай был на его стороне — удивительный эффект снова, спустя два года, повторился. А главное — Шареду не нужно было бежать с места преступления. У него был лучший свидетель, Теодор Кестер, которого какой-то злой рок каждый раз притягивал на места преступлений.

Единственное, что тревожило Арролина — здесь было слишком чисто. Будто бы убийца, наконец, взялся на ум. В прошлые разы он не очень-то задумывался, оставляет за собой улики или нет, это приходилось делать лорду Шареду.

Теперь же пространство за кустами было вычищено до идеального состояния. Мужчине оставалось только убрать следы собственных манипуляциях.

Что-то изменилось? Но почему тогда снова сработала кровь?

Убедившись, что самого Арролина следствию будет не в чем упрекать, он потянулся к виску, вызывать инквизицию и других преподавателей. И не заметил, что Теодор, также пробравшись через шиповник, потянулся к телу Мюра.

— Тео! — спохватился Шаред.

— Я же велел стоять на дорожке! Неужели тебе первых двух случаев не хватило?

Мальчик встрепенулся и испуганно втянул голову в плечи.

— Извините, лорд, мне показалось… — он запнулся и хмуро замолчал.

Впрочем, Арролин вовсе не гневался. Наоборот переживал, что паренька снова затаскают по менталистам. Не исключено, что его серьезность и молчаливость — последствия первых убийств.

— Ничего. Я, к сожалению, не смог помочь студенту… точнее, выпускнику Мюру.

Дождемся инквизиторов и потом найдем твоих родителей.

После выпуска Шаред с замиранием сердца ожидал начало нового учебного года.

Ему казалось, что теперь-то убийца доведет свое дело (в чем бы оно ни заключалось) до конца, и у Арролина появится возможность завершить свои исследования.

Увы, на этот раз вместо двух лет пришлось ждать целых пять.

Что помогло Шареду не сдаться на этот раз и даже сдуть пыль со своей диссертации? Репортеры, которые и без того крутились неподалеку, снимая материал о будущих педагогах, готовых разлететься по галактике.

Они прибыли на место убийства Эманда Мюра едва не раньше инквизиции. И какого же было удивление Арролина, когда через пару дней он увидел на снимках самого себя, только в совершенно иной одежде и редкой проседью в заметно отросших волосах.

У другого Арролина, попавшего в объектив камер, была еще одна интересная примета.