Белая кровь

— Ты — целитель или визгливая истеричка? — обманчиво-спокойно уточнил Рут, легко поднял девушку на ноги и указал на остальных ребят: — Вот и займись своими прямыми обязанностями.

— У меня не такой большой резерв! — Лили возмущенно вывернулась из цепкого захвата и присела, залечивая себе расцарапанное колено. — И вообще предрасположенность к стихийной магии!

— Значит, израсходуешь резерв в ноль! — рявкнул Алекс: — Ты вообще понимаешь, что натворила? Куда могли Одру затащить эти твари, если бы не Айвен и Готхольд? Где бы мы ее искали? Корф из-за тебя ранен!

— Я испугалась!

— А мы нет?! От радости поорать решили?!

— Ругайтесь потише, — жалобно попросила Энтони, — голова раскалывается.

Тоху поддержала Одра.

— Успеете еще поссориться. Ушибы и синяки сами сойдут, потерпим, — она, пошатываясь, тоже встала, — Лили, закончи нормально лечение Готхольда. А Тео мы как-нибудь дотащим.

— Только попробуйте, — процедил Теодор, рывком сел и поморщился от накатившей слабости. Внутри было крайне мерзко, еще и бутерброды просились наружу, но пока Кестер держался.

Алекс с Энтони одновременно закатили глаза. Они, давно изучив характер Теодора, знали, что Кестер совершенно не умеет принимать помощь от других людей.

— Ты услышала? — уточнила Одра, хмуро разглядывая Лили.

Та только фыркнула и подошла к Готхольду. Сняв сферу стазиса и придирчиво изучив разрез на предмет заражения крови, Крипс сбивчиво принялась шептать формулы. Через несколько минут левая рука боевика превратилась от середины предплечья до запястья в один сплошной рубец.

Зато почти не болела.

— Прости, больше я не смогу выправить, дальше уже к специалисту нужно идти, — прошептала Лили: — Но боюсь, часть удаленных мышц невозможно будет восстановить вообще.

— Нормально, — отмахнулся Готхольд, — пусть функционал восстановят и сойдет. А как подживет, тату сделаю.

Корф покосился на целительницу и отошел к стене, с которой они упали. А побледневшая и заметно ослабевшая девушка все-таки занялась Теодором.

Айвен, потоптавшись на месте, подошел к Готхольду. Тот внимательно вглядывался в руины факультета.

— Что случилось?

Боевик ткнул пальцем в нагромождение кусков бетона.

Среди обломков лежала поцарапанная, грязная и почти закрытая темным кленовым листом пластиковая карточка. С выцветшей фотографии живо улыбалось знакомое лицо. Имя разобрать уже было невозможно.