Белая кровь

— Тео! — рявкнула студентка: — Я кому сказала подождать с Бастианом?!

Ребенок вздохнул и подошел к ней.

— Эллен, как можно кричать на ребенка? — укоризненно посмотрела на нее подруга. — Бедненький! Второй раз оказался в гуще событий! Перестань везде его за собой таскать!

Эллен Кестер замечание не смутило. Она резко схватила сына за руку и начала выбираться из толпы.

…Воспоминания о первых случаях до сих пор стояли перед глазами Шареда.

Он помнил убийства и пятнадцатилетней давности, и двенадцатилетней, и семилетней.

Факты не складывались в общую схему, будто не хватало какого-то важного фрагмента, чтобы увидеть картину целиком. Почему между первым и вторым убийством не прошло и двух недель, следующего пришлось ждать два года, а затем еще пять лет — четвертого? Был ли заключен в этих временных отрезках какой-то смысл? Теперь, когда минуло уже семь лет, и та серия почила в архивах как «глухарь», сложно было поверить, что «фантом» вернулся. Убитую в августе третьекурсницу Арролин пропустил — был в отпуске. К тому же, с учетом, что больше белая кровь ни разу не показала того результата, он почти забросил исследования. Диссертацию он так и не закончил. Просто привык носить на груди пробирку с остатками образца, будто бы талисман на счастье. И вот теперь эта алхимичка Неллиель, попавшаяся ему совершенно случайно, словно само мироздание в очередной раз взяло его за руку и подвело к умирающей девушке.

Отрицать доводы Фолквера невозможно — почерк схож до мелочей.

Возможно, теперь Арролину удастся довести дело до конца.

***

Блеир сидела на полу в комнате Теодора и нервно перекладывала листы, исчерканные нотами, бемолями и диезами. Порывистые линии с чернильными подтеками и пятнами кофе, которые оставил Гектор, чередовались с аккуратными записями Неллиель.

Девушка давно состояла в переписке с братом Одры и вместе с ним же сочиняла музыку. Просто, если для Гектора это была целая жизнь, алхимичка считала это любимым увлечением.

— Стервятники! — девушка в сердцах бросила перед собой очередной лист.

Последнее недописанное произведение брата и Неллиель, которое досталось Одре вместе с трусами и пеной для бритья, никак не складывалось в общую картину.

— Они смакуют убийство, сочиняют всякую чушь и пересказывают ее друг другу! Как же противно… я бы всех их поколотила!

Теодор отвлекся от практической по Рейвелю, которую он безуспешно пытался написать последние несколько часов, и с сочувствием посмотрел на Блеир.