Ганс Фриц Михельманс: Закрытый Мир

– Вот он, нашла, - девушка провернула ключ в бронзовом замке и открыла тяжелую скрипучую дверь, которая открыла им вид на большую, полную всевозможного хлама, комнату с потолком вплоть до самой крыши.

- Хм, весьма уютно, надо бы сказать, - заметил Ганс, делая смелый шаг вперед. Хлама действительно было очень много. Так много, что напрашивался естественный вопрос: зачем все это молодой девушке, скрывающийся здесь от кого-то там? – Скажи, - вдруг подал голос крестьянин, продолжая любоваться декорациями.

- Каких еще пряников? – недоуменно спросила девушка, не понимая, о чем толкует ее давний приятель.

- С шоколадом, - отвечал тот, оглядывая громадное помещение, в котором, как оказалось, кроме упомянутого мусора, были еще и всякие полочки, свечечки, книжечки, жучки-паучки, печь, кочерга, ступа, стол и несколько стульев. – И метлы не видать. Странное дело, не находишь? – Ганс развернулся к Айке.

Девушка стояла неподвижно прямо у открытой двери, пока та сама по себе не захлопнулась, словно по мановению волшебной палочки.

Дочь Эриха Четырнадцатого расплылась в зловещей усмешке, обнажая совершенно не белоснежный ряд корявых зубов.

- И давно ты понял?

- Да вот только что, - отвечал крестьянин, чем вогнал Айку в некоторый ступор.

- Как, только что?

- Да вот так, - улыбнулся крестьянин. – Я не был уверен до последнего момента, и решил разыграть небольшой спектакль. Как видишь, шалость удалась.

- Безумец, - прошипела девушка.

- А-то. Не зря ведь меня называют Гансом Фрицем Михельмансом – безумным гением, который возглавляет самую безбашенную команду авантюристов во всем мироздании!

- Взять его, сестры! – рыкнула не своим голосом Айка, и на голову Ганса внезапно надели старый вонючий мешок, а затем уронили на пол. Юноша пытался брыкаться, вымахивать руками и ногами, однако после пары хороших затрещин весь его боевой пыл и желание сопротивляться быстро улетучились. Парня за шкирки оттащили вглубь лачужки, словно побитого зверя, а затем привязали к какому-то старому деревянному стулу с высокой спинкой, затянув веревки так крепко, что Ганс аж взвыл от боли.

- Да не кречи ти так громка! - отказал ему вдруг странный[1] женский голос, находящий слева.

Ганс тотчас умолк.

- Да пускай кричит – все равно ему недолго осталось, – пропел следом грубый голос, находящийся справа от него.

- Я невкусный! – тотчас заявил Ганс.