Метро 2666

— Простите, — сказал Полярный, — у меня аллергия, мне надо.

Все присутствующие надели медицинские маски, а Инстасамка начала свою исповедь.

— У меня было трудное детство. Я выросла в рабочем квартале. Когда мне было тринадцать, подруги-инстасамки изгнали меня из своей стаи за неправильную депиляцию, и мне пришлось выживать одной. Вы знаете, что такое одиночество? А вы знаете? — она повернула вагину на сидящих в клетках подсудимых, и с болью взглянула своим анусом. — И вот, с помощью Господа нашего, я узнала, что такое Инстаграм.

Это была маленькая отдушина в моей жизни. Вечером, после работы, я приходила в комнату общежития, закрывалась, красила губы… и танцевала на камеру. Другой радости у меня не было. Я делала это совершенно бескорыстно, от чистой души. Подписчики собрались сами собой. Они попросили меня сделать силиконовые сиськи, и я после долгих размышлений, согласилась. После этого меня полюбили ещё больше. Моя книга… Моя книга — это я. Посмотрите на меня, — она всхлипнула половыми губами, которые стали влажными, что-то капнуло на пол. Ягодицы тряслись от переизбытка эмоций. — В эту книгу я вложила всю себя, всё, что я из себя представляю. Поэтому её полюбили. А эти люди… — она указала на клетки. — Они злые. Просто бездушные, бесчувственные, ни капельки эмпатии…

— Инстасамка, успокойтесь, — строго сказал Курпатов, — спасибо, ваши показания были очень полезны, можете идти, спасибо.

— Я… я хотела только спросить, можно?

— Суд разрешает, спрашивайте.

— Почему подсудимых всего лишь трое? Ведь есть четвёртый.

Вернее, четвёртая.

— Юлия Волкодав! — вскричал Полярный и встал на ноги.

В зале зашумели.

— Тихо, тихо! — строго объявил кардинал Глуховский. — Мы знаем, что Юлия Волкодав соучастница, но она проходит ещё и по другому преступлению — убийство Алёны Водонаевой. На данный момент, Юлия Волкодав в уголовном розыске. Мы ищем её.

Плачущую Инстасамку увели из зала.

— Ну, что-ж, — важно произнёс Дмитрий Глуховский, — показаний свидетелей для приговора достаточно.

Осталось выяснить некоторые нюансы. — он посмотрел на осуждённых острым, проникновенным взглядом.

— Энтони Юлай! Ваша лицензия шута уже давно просрочена, и вы занимались незаконной коммерческой деятельностью в борделях и игорных домах. Это правда?

— Ха-ха! — Энтони вскочил, подпрыгнул и потряс своим шутовским колпаком, звеня колокольчиками. — Я был придворным шутом у старого короля. Но власть сменилась, и я впал в немилость.