Метро 2666

Толпу разрезала рота солдат в бронированных доспехах, освободив дорогу для закованных в деревянные колодки преступников, которых волокли по мостовой, подгоняя ударами плёток.

Несмотря на унизительное положение, Сергей Агарков с ненавистью рассматривал людей и дерзко смеялся, показывая зубы. Руки кровоточили — магические татуировки были содраны вместе с кожей, а грубая льняная камиза, в которую его одели, делала его движения неуклюжими.

Дядя Шурик обречённо не поднимал взгляд, словно считал кирпичи у себя под разбитыми босыми ногами, и напевал себе в бороду:

Reach out and touch faith

Your own personal Jesus

Someone to hear your prayers

Someone who cares

Толпа улюлюкала и бросала в них огрызки от яблок.

Женщины смеялись, мужчины выкрикивали оскорбления, а дети нагло выбегали вперёд и снимали штаны, демонстрируя пленникам свои голые ягодицы. Солдаты вяло разгоняли народ, нехотя размахивая алебардами.

Два охранника в шлемах, помогли поднять узников на сцену. Агаркова подвели к виселице, и надели на шею петлю.

Шурика поставили на колени возле большого пенька. Рядом сверкал на солнце огромный двуручный меч с округлым лезвием, предназначенный только для отрубания голов.

Группа инквизиторов закончили трапезу, и синхронно встали. Толпа затихла.

— Дядя Шурик! — громогласно объявил кардинал Глуховский. — Ты совершил страшное преступление перед своей отчизной, но Бог всемилостив, и мы, как слуги Господни, даём тебе возможность исправить свою карму.

Если ты публично раскаешься в своих грехах и извинишься перед Александром Полярным, то мы отменим твою казнь, и даруем тебе возможность начать новую жизнь. Покайся и попроси прощение!

Шурик перестал петь и наступило гробовое молчание. Тяжёлая пауза зависла в воздухе.

— Шурик! — резко вскрикнул Сергей Агарков. — Сделай это! Ты должен жить! Извинись перед ним, покайся, и сможешь продолжить наше дело! Перешагни через свою гордость! Ради Льва Николаевича! Ради Фёдора Михайловича и Антона Палыча!

Моргенштерн подошёл к Агаркову и хлестнул его плетью.

Полярный улыбнулся, приблизился к Шурику, стоящему на коленях, и навис над ним.

— Ну, я жду, — ухмыльнулся он. — Извиняйся!

Шурик смотрел в пустоту стеклянными глазами, и что-то пожёвывал, шевеля губами.

— Спасибо, Саш, очень приятно, — сказал Шурик, — тем более, что недавно у меня был день рождения и ты решил мне сделать вот такой подарок. Спасибо, Саш, ты крутой.