Метро 2666

Все присутствующие превратились в одну живую коллективную оргию, мычащую от оргазмов.

— Я люблю твои татушки! — Полярный прильнул к Моргенштерну, нежно проводя кончиками пальцев по его груди и соскам. Тот в свою очередь издал звериный звук блаженства и запустил руки в волосы возлюбленного.

Инстасамку держали три плотника и делали ей вертолёт. В серебряных лучах Безумной Луны она была прекрасна, как Афродита из пены и щёлочи.

— Юля, надо уходить, — шепнул Юлай.

— Подожди. Ещё не всё. Я хочу, чтобы они заплатили сполна за наши пролитые слёзы.

Волкодав встала на колени и начала читать заклинание по-венгерски. Небо разразилось громом, сверкнули молнии. Юля встала и выкрикнула:

So open your arms!

They were shaped as wings

A serenade of revenge draw on your lips

The sombre hill you're staying in

Is now defined

And your Star had start to shine

Пошёл дождь, затем, с неба посыпались квакающие жабы. Жирные земноводные падали со шлёпающим звуком, ударяясь о людей, в своём экстатическом безумии не обращающие на них внимание.

Дождь из жаб усиливался, заполняя площадь, которая превратилась в шевелящееся месиво из человеческой и лягушачьей плоти. Похотливые стоны смешались с животными звуками. Безумная Луна была в зените.

***

— Волкодав, ты мне вот что скажи, — Шурик подвинулся поближе к Юле, — что там за зелье было, которое ты в платок вылила?

Пламя костра согревало всю компанию, которая уютно устроилась на опушке леса. Они пили самодельный грог и закусывали припасённым дор-блю.

Сергей Агарков лежал в сторонке, связанный и стонал.

— Когда ехала вас спасать, пришлось в Париже ночевать на кладбище Невинных, там какой-то Гренуй[5], кажется его так звали был, я его избила и ограбила. У него этот бутылёчек и был.

— Слушай, так ведь это потрясающее зелье! У тебя там немного же осталось, — Шурик заговорчески посмотрел на неё. — Может это самое, того? Сами воспользуемся?

— У тебя кукуха в тюрьме поехала?

— Не, ну чисто так, стресс снимем.

— Ты на него посмотри! — Юля кивнула на Агаркова, который мучался в любовных конвульсиях.

Видишь, надышался паров, что с ним теперь!

Сергей страдал. Действие духов ещё не прошло и он видел в своих соратниках самых прекрасных любовников на свете. К сожалению, любимые связали его, чтобы он не мог выразить свои чувства сполна, поэтому, сочинял им стихи и декламировал.

— Он уже на три выпуска хуэзии стихов насочинял, — сказал Шурик.

— Боюсь, придётся в деревню за ведром идти, — ответила Юля.