Блондинка-попаданка

— Да то, что огонь развести нельзя! И зайца точно сырым есть придётся!

— Где-то выпало… — оправдывается оруженосец.

Ну да, если бы специально посеял, оно бы точно взошло. А так — потерял и ладно… Что? Зайца сырым есть придётся? Не-ет, так дело не пойдёт. Жаль, зажигалки у меня в карманах нет, я бы им показала класс! — а сама на всякий случай карманы проверяю. Не, но морда у оруженосца красная-красная, и жаром от неё пышет. Может, на ней и сготовим? Ой, что я говорю! У меня же вилка есть! Волшебная! Ну, почти…

Вытащила я вилку из кармана и говорю:

— Зайца мыли?

— Да он чистый… — протянул оруженосец.

— Что, с тех пор, как сам умывался? — спрашиваю.

— Нет, но я же его освежевал, — продолжает оправдываться оруженосец.

— Сполосни, — приказываю. — Он с тех пор заветрился. Да и пыли на него насадилась уйма. С микробами пополам. А то они скоро воевать друг с другом начнут, за место под солнцем.

Сполоснул оруженосец зайца из фляги и протягивает мне.

— А тарелка есть какая-нибудь? — снова спрашиваю.

Думала — не найдёт. Нет, сбегал до своей лошади, приволок блюдо какое-то, не то медное, не то бронзовое. Ну, всё, больше отговорок нет, придётся действовать на свой страх и риск.

Положила я зайца так красивенько на блюдо, лапки ему подвернула, сгруппировала, будто гимнаста перед прыжком в воду — и вонзила ему вилку в загривок.

Думаю: может, сказать чего-нибудь нужно? Типа «готовься, заяц, большой и маленький». Или лучше «жарься»? А то он ещё неправильно слово «готовься» поймёт, да как вскочит на блюде под пионерским салютом: «Всегда готов!».

То-то переполоху будет…

Жалко, специй нет. А то я бы ещё минут пять времени заняла. Спросить, что ли, оруженосца? Он же, наверняка, роль повара в походе выполняет. Не рыцарю же самому с поварёшкой стоять. И не всегда рестораны по пути встречаются. Мы вон сколько проехали — и ни одного, как назло.

Однако смотрю — а зайчик-то мой вроде как подрумяниваться начал. И как раз со стороны вилки это покраснение, то есть покоричневение, идёт.

Нет, сначала, как положено, мясо побелело — ну, как обычно у кроличьего мяса бывает, когда их в духовку запихнёшь или на сковородке начинаешь обжаривать. Сначала белеет оно — ну, вроде как со страху, а потом снова темнеет, но уже корочкой аппетитной покрывается. Это ему тоже вроде как за испуг свой стыдно становится, и оно краснеть, то бишь коричневеть, начинает. Ну, в смысле, золотистый такой оттенок жареного мяса. Короче, вы меня поняли.